William Heinesen > Quotes

“САМЫЙ КРАЙНИЙ ОСТРОВ

На картину С. И. Микинеса

Промозглость седого океана
крадется над крестьянскими домами.
Над горизонтом, совсем пустынным,
желтеет полоса рассветного сиянья,
медлительного,
как сама надежда,
которой никогда всецело не осуществиться.
На фоне этой полыньи печали и мечты
чертит свой крест колокольня.

У берега крутого волны
псалом свой начинают,
кропя соленой пылью берег:
как одиноки были вы,
все вы, погибшие и в море и в горах.

А на пологих скатах гор
соленый ветер с моря —
он свой псалом твердит:
и вы, вы тоже одиноки, сердца живые,
ведь вас могущественный эрос печалей и желаний
увил своим торжественным венцом.”
― William Heinesen, Из современной датской поэзии

“ТЬМА БЕСЕДУЕТ С РАСЦВЕТШИМ КУСТОМ

— Я — тьма.
Ощущаешь ли ты мою щеку около твоей щеки?
Ощущаешь ли ты мой черный рот возле твоего, алого?

— Да, ты тьма, и ты пугаешь меня.
Ты — ночь и вечность.
Я ощущаю твое ледяное дыхание.
Ты — смерть.
Ты хочешь, чтобы я завял.
Я же так хочу жить и цвести!

— Я — тьма.
Я тебя люблю.
Я хочу, чтобы ты завял,
расцвел и завял.
Завял и воскрес вместе с твоими цветами.
Много раз чтобы ты увядал и расцветал.

— Я — ночь. Смерть. Вечность.
Я тебя люблю.
Я — тьма. Я бы изныла вся, если бы
ты не существовал на свете,
и не стоял бы вот здесь, и не ждал бы меня
со своим дрожащим факелом,
состоящим из бренных, преходящих цветов,
с этим пучком братских горячих красных поцелуев,
глубоко запавших в мое одинокое черное сердце.”
― William Heinesen, Из современной датской поэзии

“МРАЧНЫЕ ТЕНИ НАЗНАЧИЛИ ДРУГ ДРУГУ ВСТРЕЧУ

Мрачные тени поднялись из земных недр.
Мрачные тени поднялись из морских глубин.
Мрачные тени назначили друг другу встречу
здесь, в тихих шелестящих весенних сумерках,
здесь, среди поросших мохом камней у побережья
моря.

У теней нет уже глаз, чтоб видеть.
У теней нет уже голоса, и они молчат.
У теней, однако, есть жизнь — и они не мертвы.
У них у всех есть душа тьмы.

Ты прислушайся, закрыв глаза,
и услышишь, как стучат сердца теней.
Все они стучат точно в такт с твоим.”
― William Heinesen, Из современной датской поэзии

“ЗИМА ЗАЖИГАЕТ ФАКЕЛЫ НА НАШИХ ГОРАХ

Зима зажигает факелы на наших горах,
и приходят тихие, опалово-серые дни,
с ранними сумерками,
с острым как нож красным месяцем на горизонте,
и дни непогоды,
с их рассветами, похожими на многоцветные развалы
каменоломен,
и дни урагана, с ледяным, ставшим вдруг бирюзовым
океаном.
Снова настает время игрищ северного сиянья
с именитыми созвездиями
и расшалившейся снежной крупою
промерзших дорог.

И вы приходите,
умершие друзья,
оплаканные горячо,
и греете озябшие руки у моего огня.
Все готово — кушанья и напитки давно на столе,
и музыка, которую вы так любили,
звучит.
Голоса ваши вдруг оживают,
я слышу радостный смех
и восклицанья живые,
когда звезды величественной Андромеды — им
миллионы лет —
появляются в поле зренья нашего большого бинокля
и позволяют смертным глазам
вместить в себя одну еще каплю вечности.”
― William Heinesen, Из современной датской поэзии

“ТАК КАК ПРИХОДИТ НОЧЬ

Вихрем жгучим под вечер
кружится снег.

Вихрем таким твои годы
спешат к концу.

Странная, бездонная радость
преображает привычный снежинок вид.
Тайную радость,
затаенный восторг
пробуждает изменчивый снежный узор.

И сейчас,
поздним вечером, мысль
мелькнет
и ночью вдруг мелькнет, осенив,
чем была скромная лепта познанья твоего,
двойственная и вечная загадка бытия,
что звалась жизнью твоей:

В этом вихре ты был снежинкой одной
на пути к смерти,
к великой сплошной темноте < ... >”
― William Heinesen, Из современной датской поэзии

“ФОРТУНА

< ... >

Палуба — влажна от тумана.
Воздух — промозглый, податливый.
Море Влажности распахнуло объятья.
Вспоминаю, как в детстве,
туманным и нескончаемым днем
стоя у распахнутого слухового окна,
мы выдували мыльные пузыри,
и было щекотно босым ступням,
когда мы выпускали радужные блестящие шары
во всепожирающее космическое пространство.”
― William Heinesen, Из современной датской поэзии