Nikolai Chernyshevsky > Quotes

“But does it really help if a person doesn't realize what he lacks, or, if he does, he insists that he doesn't need it at all? That's an illusion, a fantasy. Human nature is stifled by reason, circumstances, and pride. It keeps silent and doesn't make itself known to one's consciousness, all the while silently doing its work of undermining life.”
― Nikolai Chernyshevsky, What Is to Be Done?

“Isn’t that always the way it is: if a person’s inclined to look for something, he finds it wherever he looks. Even if there’s no trace of it at all, he still finds clear evidence. Even if there’s not even a shadow, still he sees not only a shadow of what he’s looking for but everything he’s looking for. He sees it in the most unmistakable terms, and these terms become clearer with each new glance and every new thought.”
― Nikolai Chernyshevsky, What Is to Be Done?

“Но уж так устроен человек, что трудно ему судить о своих делах по общему правилу: охотник он делать исключения в свою пользу.”
― Nikolay Chernyshevsky, What Is to Be Done?

“¡Muere, pero no des un beso sin amor!”
― Nikolai Chernyshevsky, What Is to Be Done?

“[...] Но вот что слишком немногими испытано, что очаровательность, которую всему дает любовь, вовсе не должна, по-настоящему, быть мимолетным явлением в жизни человека, что этот яркий свет жизни не должен озарять только эпоху искания, стремления, назовем хотя так: ухаживания, или сватания, нет, что эта эпоха по-настоящему должна быть только зарею, милою, прекрасною, но предшественницею дня, в котором несравненно больше и света и теплоты, чем в его предшественнице, свет и теплота которого долго, очень долго растут, все растут, и особенно теплота очень долго растет, далеко за полдень все еще растет. Прежде было не так: когда соединялись любящие, быстро исчезала поэзия любви. Теперь у тех людей, которые называются нынешними людьми, вовсе не так. Они, когда соединяет их любовь, чем дольше живут вместе, тем больше и больше озаряются и согреваются ее поэзиею, до той самой поры, позднего вечера, когда заботы о вырастающих детях будут уже слишком сильно поглощать их мысли. Тогда забота более сладкая, чем личное наслаждение, становится выше его, но до той поры оно все растет. То, что прежние люди знали только на мимолетные месяцы, нынешние люди сохраняют в себе на долгие, долгие годы.

Отчего это так? А это уж секрет; я вам, пожалуй, выдам его. Хороший секрет, славно им пользоваться, и не мудрено, только надобно иметь для этого чистое сердце и честную душу, да нынешнее понятие о правах человека, уважение к свободе того, с кем живешь. Только, - больше и секрета нет никакого. Смотри на жену, как смотрел на невесту, знай, что она каждую минуту имеет право сказать: "я недовольна тобою, прочь от меня"; смотри на нее так, и она через девять лет после твоей свадьбы будет внушать тебе такое же поэтическое чувство, как невеста, нет, более поэтическое, более идеальное в хорошем смысле слова. Признавай ее свободу так же открыто и формально, и без всяких оговорок, как признаешь свободу твоих друзей чувствовать или не чувствовать дружбу к тебе, и тогда, через десять лет, через двадцать лет после свадьбы, ты будешь ей так же мил, как был женихом.”
― Nikolai Chernyshevsky, What Is to Be Done?

“Вы хотите быть любезным? Но я слишком хорошо знаю: льстят затем, чтобы господствовать под видом покорности.”
― Nikolay Chernyshevsky

“...there's no task more difficult than duping a sincere, honest man if he has the least bit of intelligence and life experience. Reasonably intelligent individuals are never hoodwinked individually. But they possess another, equally harmful form of this human frailty: they are subject to mass delusion. A swindler will never be able to lead a single individual by the nose; but as for a large group taken together, their noses are always ready and willing! Meanwhile, the swindlers, weak as individuals and each led by his own nose, when taken together can never be led by their noses. That's the whole secret of world history.”
― Nikolai Chernyshevsky, What Is to Be Done?

“The first requirement of art is as follows: one must always depict objects so that the reader can perceive their true form. For example, if I want to portray a house, I must see to it that the reader conceives of it as a house, and as neither a hovel nor a palace. If I want to depict an ordinary person, I must see to it that the reader conceives of him as neither a dwarf nor a giant.”
― Nikolai Chernyshevsky, What Is to Be Done?

“Beauty is life; beautiful is that being in which we see life as it should be according to our conceptions; beautiful is the object which expresses, or reminds us of life.”
― Nikolai Chernyshevsky, Hubungan Estetik Seni dengan Realitas

“You can't resist for very long a truth you discover for yourself.”
― Nikolai Chernyshevsky, What Is to Be Done?

“Всякий видит, что красивое лицо красиво, а до какой именно степени оно красиво, как это разберешь, пока ранг не определен дипломом? Верочку в галлерее или в последних рядах кресел, конечно, не замечали; но когда она явилась в ложе 2-го яруса, на нее было наведено очень много биноклей; а сколько похвал ей слышал Сторешников, когда, проводив ее, отправился в фойэ!”
― Nikolay Chernyshevsky, What Is to Be Done?

“Kiss me, Verochka. We’re both in distress. You know, your mother was telling you the truth. I don’t love her, but I do need her.”
― Nikolai Chernyshevsky, What Is to Be Done?

“Anxiety in love isn’t real love; if there’s any anxiety, then something isn’t as it should be, for love itself is happy and carefree.”
― Nikolai Chernyshevsky, What Is to Be Done?

“Смотри на жену, как смотрел на невесту, знай, что она каждую минуту имеет право сказать: "я недовольна тобою, прочь от меня";”
― Nikolai Chernyshevsky, What Is to Be Done?

“Исторический путь — не тротуар Невского проспекта; он идет целиком через поля, то пыльные, то грязные, то через болота, то через дебри. Кто боится быть покрыт пылью и выпачкать сапоги, тот не принимайся за общественную деятельность”
― Nikolai Chernyshevsky, Избранные сочинения