Иван Шмелёв > Quotes

“Что, Тамарка? И ты, бедняга, попала в петлю... А примириться не хочешь: упрямо стучишь копытом, бьешь головой в ворота! Похудела же ты, бедняга...
Она тупо глядит на мою поднятую руку стеклянными глазами, синими с неба и ветряного моря. Да куда же еще идти?! Ее бока провалились, выперло кости таза, а хребет заострился и изъеден кровопийцами мухами и слепнями. Сочится сукровица из ранок: там уже свербит червивое потомство, зреет в теплоте язвы. Вымя ее вытянулось и потемнело, подсохли-поморщились сосочки: ничего не вытянут из нее сегодня хозяйские руки.
- Ступай же... нету!..
Она не верит. Она же знает великую силу человека! Не может она понять, почему не кормит ее хозяин...
И я не могу понять, Тамарка... Понять не могу, кому и зачем понадобилось все обратить в пустыню, залить кровью! А помнишь, еще недавно каждый мог тебе дать кусок душистого хлеба с солью, каждый хотел потрепать твои теплые губы, каждый радовался на твое ведерное вымя. Кто же это выпил и твои соки? Каждую весну ты носила, а теперь ходишь пустая и не прибавила на рогах колечка!..
В ее стеклянных глазах я вижу слезы. Немые, коровьи слезы. Голодная
слюна тянется-провисает к колючей ажине, которую она жевала. С усилием
отрывает она глаза от кукурузы, поворачивает от калитки и... смотрит в море. Синее и пустое. Она его хорошо знает: синее и пустое. Вода и камни.
Смотрю и я... Сколько хочешь смотри - и так, и этак.”
― Иван Шмелев, Солнце мертвых

“Ну, вот. В зимнее дождливое утро, когда солнце завалили тучи, в подвалы
Крыма свалены были десятки тысяч человеческих жизней и дожидались своего
убийства. А над ними пили и спали те, что убивать ходят. А на столах пачки
листков лежали, на которых к ночи ставили красную букву... одну роковую
букву. С этой буквы пишутся два дорогих слова: Родина и Россия. "Расход" и
"Расстрел" - тоже начинаются с этой буквы. Ни Родины, ни России не знали те,
что убивать ходят. Теперь ясно.”
― Иван Шмелев, Солнце мертвых