Жан Кокто

“Ужасные дети

Повторюсь ещё раз: ни протагонисты театра, ни тем более тот, кому была уготована роль зрителя, не осознавали, что играют спектакль, и что у каждого из них своё амплуа. Именно эта неосознанность изначального замысла делала пьесу неувядаемой. Пьеса или, если угодно, комната покачивалась на грани правды и вымысла.

Богатство, равно как бедность – природное свойство личности. Богатство на бедном душой расцветёт пышным убожеством.

Учёба, работа, планы на будущее интересовали их в той же мере, в какой комнатную собачку интересует охрана овец. Они были из той породы непрактичных людей, которых в такой казарме, как Нью-Йорк, переделывают, предпочитая, однако, чтобы жить они оставались в Париже.

они и без того находились во власти ревнивого естественного дурмана. Принимать другие наркотики было бы для них равносильно тому, что перекрашивать черное в черный цвет.

Дело в том, что Поль никогда не тревожил некие магматические слои души, боясь всколыхнуть их неловким прикосновением. Глубокие, они были для него слишком дороги. Приятное допускалось не дальше порога этого кратера, дурманящие испарения которого он почитал, как фимиам.

Он наверняка разглядел бы работу судьбы: кропотливая кружевница снует основу для кружева, втыкая булавки в нас –лежащую на ее коленях игольницу.”
― Жан Кокто