“Мама поставила её на ножки, и девочка потянулась ко мне. Папа сказал что-то про помойку и лишай, но Соня уже гладила меня своей ладошкой, неумело и неловко шевеля пальцами, как делают только маленькие люди. Она смотрела в мои глаза, а я смотрел в её. Они были невероятно голубые. Эти глаза казались щёлками в какую-то запредельную потустороннюю голубизну, которой девочка наполнена изнутри.”