“В самой зоне… Там даже звуки другие. Заходишь в дом… Ощущение, как от спящей красавицы. Если еще не разграблено: фотографии, утварь, мебель… Они должны быть где-то здесь рядом, люди. Иногда мы находим их… А они не говорят о Чернобыле, они говорят о том, что их обманули. Их волнует, получат ли они все, что им положено, и не получат ли другие больше. У нашего народа все время чувство, что его обманывают. На всех этапах большого пути. С одной стороны – нигилизм, отрицание, а с другой – фатализм. Властям не верят, ученым и врачам не верят, но и сами ничего не предпринимают. Невинные и безучастные. В самом страдании найден смысл и оправдание, все остальное вроде бы и неважно.”