“— Вы, как, — любите Россию?

— Очень.

— То-то же. Россию надо любить. Без нашей эмигрантской любви, России — крышка. Там ее никто не любит.

— Мне уже двадцать шесть лет, — сказала Клара, — я целое утро стучу на машинке и пять раз в неделю работаю до шести. Я очень устаю. Я совершенно одна в Берлине. Как вы думаете, Антон Сергеевич, это долго будет так продолжаться?

— Не знаю, голубушка, — вздохнул Подтягин. — Сказал бы, да не знаю. Вот я тоже работал, журнал тут затеял… А теперь сижу на бобах. Дай Бог только в Париж попасть. Там жить привольнее. Как вы думаете, попаду?

— Ну что вы, Антон Сергеевич, конечно. Завтра все устроится.

— Привольнее и кажется дешевле, — сказал Подтягин, ложечкой доставая не растаявший кусочек сахара и думая о том, что в этом ноздреватом кусочке есть что-то русское, весеннее, когда вот снег тает.”