“Быть человеком - это и значит
чувствовать, что ты за все в ответе. Сгорать от стыда за нищету, хоть она
как будто существует и не по твоей вине. Гордиться победой, которую одержали
товарищи. И знать, что, укладывая камень, помогаешь строить мир.
И таких людей ставят на одну доску с тореадорами или с игроками!
Расхваливают их презрение к смерти. А мне плевать на презрение к смерти.
Если корни его не в сознании ответственности, оно - лишь свойство нищих
духом либо чересчур пылких юнцов. Мне вспоминается один молодой самоубийца.
Уж не знаю, какая несчастная любовь толкнула его на это, но он старательно
всадил себе пулю в сердце. Не знаю, какому литературному образцу он
следовал, натягивая перед этим белые перчатки, но помню - в этом жалком
театральном жесте я почувствовал не благородство, а убожество. Итак, за
приятными чертами лица, в голове, где должен бы обитать человеческий разум,
ничего не было, ровно ничего. Только образ какой-то глупой девчонки, каких
на свете великое множество.
Эта бессмысленная судьба напомнила мне другую смерть, поистине
достойную человека. То был садовник, он говорил мне:
- Бывало, знаете, рыхлю заступом землю, а сам обливаюсь потом...
Ревматизм мучит, ноги ноют, кляну, бывало, эту каторгу на чем свет стоит. А
вот нынче копался бы и копался в земле. Отличное это дело! Так вольно
дышится! И потом, кто теперь станет подстригать мои деревья?
Он оставлял возделанную землю. Возделанную планету. Узы любви соединяли
его со всеми полями и садами, со всеми деревьями нашей земли. Вот кто был ее
великодушным, щедрым хозяином и властелином. Вот кто, подобно Гийоме,
обладал истинным мужеством, ибо он боролся со смертью во имя Созидания.”