“Для чего вы, любезный брат Дмитрий, с таким странным предложением обращаетесь ко мне? Ведь я не обращаю вас и [не] советую вам бросить то зловредное, по моему мнению, заблуждение, в котором вы находитесь и в которое вы старательно, извращая их души, вводите тысячи и тысячи несчастных детей и простых людей. Для чего же вы меня, человека, стоящего по своему возрасту одной ногой в гробу и спокойно ожидающего смерти, не оставите в покое? Ведь обращение меня в церковную веру имело бы смысл, если бы я был мальчик, или взрослый безбожник, или безграмотный якут, никогда ничего не слыхавший о церковной вере. Но ведь я 82-летний старик, воспитанный в том самом обмане, в котором вы находитесь и к которому вы меня приглашаете и от которого я с величайшими страданиями и усилиями освободился много лет тому назад, усвоив себе миросозерцание не церковное, но христианское, которое дает мне возможность спокойной, радостной жизни, направленной на внутреннее совершенствование, и готовность такой же спокойной и радостной смерти, в которой я вижу возвращение к тому богу любви, от которого изшел.

"Да, жить надо всегда так, как будто рядом в комнате умирает любимый ребёнок. Он и умирает всегда. Всегда умираю и я."

"– Если бы я сотворял людей, я сотворил бы их старыми, чтобы они постепенно становились детьми."

"Небольшой числоитель, а знаменатель ∞". Толстой любил определять значение человека в виде дроби, где числитель – духовные качества, а знаменатель – мнение о себе.”