jenya > jenya's Quotes

“And so they went, down the row of laughing women, around the diningroom, refilling coffee cups, dishing out goodies as though their only regret was the temporary domestic disaster of losing Calpurnia.”
― Harper Lee, To Kill a Mockingbird

“As I made my way home, I thought Jem and I would get grown but there wasn’t much else left for us to learn, except possibly algebra.”
― Harper Lee, To Kill a Mockingbird

“А потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведет только к пошлости и доктринерству;45 мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и черт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных людях, когда самая свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.”
― Ivan Turgenev, Отцы и дети

“Какую клевету ни взведи на человека, он, в сущности, заслуживает в двадцать раз хуже того.”
― Ivan Turgenev, Отцы и дети

“Она по-прежнему якшается с студентами, особенно с молодыми русскими физиками и химиками, которыми наполнен Гейдельберг и которые, удивляя на первых порах наивных немецких профессоров своим трезвым взглядом на вещи, впоследствии удивляют тех же самых профессоров своим совершенным бездействием и абсолютною ленью. С”
― Ivan Turgenev, Отцы и дети

“«Жила-была одна баба злющая-презлющая и померла. И не осталось после нее ни одной добродетели. Схватили ее черти и кинули в огненное озеро. А ангел-хранитель ее стоит да и думает: какую бы мне такую добродетель ее припомнить, чтобы Богу сказать. Вспомнил и говорит Богу: она, говорит, в огороде луковку выдернула и нищенке подала. И отвечает ему Бог: возьми ж ты, говорит, эту самую луковку, протяни ей в озеро, пусть ухватится и тянется, и коли вытянешь ее вон из озера, то пусть в рай идет, а оборвется луковка, то там и оставаться бабе, где теперь. Побежал ангел к бабе, протянул ей луковку: на, говорит, баба, схватись и тянись. И стал он ее осторожно тянуть и уж всю было вытянул, да грешники прочие в озере, как увидали, что ее тянут вон, и стали все за нее хвататься, чтоб и их вместе с нею вытянули. А баба-то была злющая-презлющая, и почала она их ногами брыкать: «Меня тянут, а не вас, моя луковка, а не ваша». Только что она это выговорила, луковка-то и порвалась. И упала баба в озеро и горит по сей день. А ангел заплакал и отошел». Вот”
― Fyodor Dostoyevsky, Братья Карамазовы

“The same old rain, and, if not welcomed, at least accepted—an old gray aunt who came to visit every winter and stayed till spring. You learn to live with her. You learn to reconcile yourself to the little inconveniences and not get annoyed. You remember she is seldom angry or vicious and nothing to get in a stew about, and if she is a bore and stays overlong you can train yourself not to notice her, or at least not to stew about her. Which”
― Ken Kesey, Sometimes a Great Notion

“An ethical sympathy in an artist is an unpardonable mannerism of style.”
― Oscar Wilde, The Picture of Dorian Gray

“I once wore nothing but violets all through one season, as a form of artistic mourning for a romance that would not die. Ultimately, however, it did die. I forget what killed it. I think it was her proposing to sacrifice the whole world for me. That is always a dreadful moment.”
― Oscar Wilde, The Picture of Dorian Gray

“To get back my youth I would do anything in the world, except take exercise, get up early, or be respectable.”
― Oscar Wilde

“As for being poisoned by a book, there is no such thing as that. Art has no influence upon action. It annihilates the desire to act. It is superbly sterile. The books that the world calls immoral are books that show the world its own shame.”
― Oscar Wilde, The Picture of Dorian Gray

“Если разобраться, я полагаю, будто во мне присутствует нечто, способное привлечь эту женщину и поставить меня в ее глазах неизмеримо выше любого обладателя пары рысаков. Но ведь в таком противопоставлении уже заключена невыносимая пошлость — допуская его, я сам низвожу до уровня пары рысаков то, что с моей точки зрения должно быть для нее неизмеримо выше. Если для меня это предметы одного рода, с какой стати она должна проводить какие-то различия? И потом, что это, собственно, такое, что должно быть для нее выше? Мой внутренний мир? То, что я думаю и чувствую? От”
― Victor Pelevin, Чапаев и Пустота

“Многие декаденты вроде Маяковского, учуяв явно адский характер новой власти, поспешили предложить ей свои услуги. Я, кстати, думаю, что ими двигал не сознательный сатанизм — для этого они были слишком инфантильны, — а эстетический инстинкт: красная пентаграмма великолепно дополняет желтую кофту.”
― Victor Pelevin, Чапаев и Пустота

“Why? Why this unreasonable anger at the sight of others who are happy or content, this growing contempt for people and the desire to hurt them? All right, you think they’re fools, you despise them because their morals, their happiness is the source of your frustration and resentment. But these are dreadful enemies you carry within yourself—in time destructive as bullets. Mercifully, a bullet kills its victim. This other bacteria, permitted to age, does not kill a man but leaves in its wake the hulk of a creature torn and twisted; there is still fire within his being but it is kept alive by casting upon it faggots of scorn and hate. He may successfully accumulate, but he does not accumulate success, for he is his own enemy and is kept from truly enjoying his achievements.” Perry,”
― Truman Capote, In Cold Blood

“Just remember: If one bird carried every grain of sand, grain by grain, across the ocean, by the time he got them all on the other side, that would only be the beginning of eternity. So blow your nose.” THE”
― Truman Capote, In Cold Blood

“How’s that, Motella.” “Ooh, like wondering how it must be, getting into bed with somebody, who has another person’s name? tattooed on his body?” “No problem unless all you do in bed is read,” muttered Lourdes.”
― Thomas Pynchon, Inherent Vice

“Never mind. Just be advised, boys,” she said, “you’ll want to watch your step, ’cause what I am is, is like a small-diameter pearl of the Orient rolling around on the floor of late capitalism—lowlifes of all income levels may step on me now and then but if they do it’ll be them who slip and fall and on a good day break their ass, while the ol’ pearl herself just goes a-rollin on.”
― Thomas Pynchon, Inherent Vice

“Bigfoot didn’t answer but there were times Doc could hear his silences, and this one was saying Too Much You Can’t Know About So Fuck Off.”
― Thomas Pynchon, Inherent Vice

“Кажущаяся безмятежность природы скрывает под собой постоянное массовое убийство.”
― Карл Циммер

“Если мы поймем, насколько недавно так называемые человеческие расы отделились от общего африканского предка, и измерим крохотные генетические различия между ними, мы сможем наконец осознать, что расизм — бич человеческих отношений на протяжении многих веков — не имеет никаких оснований.”
― Карл Циммер

“Я их видел огромное количество, старых и молодых, мужчин и женщин. Видел их и на улице, и у них дома — людей, которые пытаются сделать тебя слабым, заставить следовать их правилам, заставить жить так, как они этого от тебя хотят. И лучший способ заставить тебя подчиниться — ударить, где всего больней. У тебя когда-нибудь тряслись поджилки при скандале, приятель? Лишаешься хладнокровия, разве нет? Нет ничего хуже этого. Это делает тебя больным, это высасывает все силы, какие только у тебя есть. Если ты связался с парнем, который хочет выиграть, сделав тебя слабее вместо того, чтобы самому быть сильным, тогда следи за его коленом, он нацелился на твою жизненную сущность.”
― Ken Kesey, One Flew over the Cuckoo's Nest : A Play in Two Acts