level_bo discussion

Хиккуем, читаем про одиночество.

о, там про клауса номи что-то есть, прикольно

Очень тяжело. Прочитываю, наверно процента 4 в день и то не каждый день. То ли потому что я не одинок, то ли (особенно после книги Флориан Илиес), читать про всех этих еще менее знакомых людей (хотя знакомы почти все, но вот никто из них не интересует) прям совсем скучно. Книга явно неплохая, но идет, конечно, уж с сильно громким скрипом, так что я, скорее всего, в август не впишусь.

Я почитаю – очень уж интересно, что там немцов-редактор наваял – но тоже чуть позже

Могу гордиться собой - добил. Я так давно не потел над книжкой. Не знаю, как тут чего написать, так чтобы беззубо было. Если проще - я уже немного подзаебался жалеть всех этих нарколыг, трапов, геев и прочих общество-виновато. Для меня прям физически тяжело найти место для таких людей в моем сердечке. В добавок, Лэнг писала не для русского рынка, может в таком случае, она бы показала их менее деструктивными для общества, а то получается, что те немногие слова, с которым я в книге согласен - это цитата из Таксиста Скорсезе. Если кто и пробил на жалость, то тот поехавший мужик, который голых девочек с хуйцами рисовал - у него хоть ума хватило все это не выносить за пределы творчества. Все еще так послюнтяйски написано, скучно до невероятного. После фразы "наше общество это голые девочки феи и мужчины с винтовками" прям озарился от счастья, жду уже когда же наконец обрету трансовую "глубину". Слава Богу, что параллельно с определенного момента стал читать "Записки кавалериста" Гумилева. Я не милитарист, но век назад, очевидно, нытье не было самым главным чувством десятилетия, которое любую трагедию превратить в раздражающий писк.
Я даже сперва хотел написать, что книга ничего так, но вся эта прогрессивность сильно далеко находится от меня, но ничего уж, мол, я понимаю, написано все же неплохо. Но в конце меня озарило - что там про одиночество? А про это, в сущности, первые две главы. Вот они неплохие. Короче, не мое это все, да еще с такой кислой рожей.

Все читают или забили и можно открывать набор в новую голосовалку?

Turkish wrote: "Все читают или забили и можно открывать набор в новую голосовалку?"

я читаю, забыла ее скачать с собой в безинтернетье, теперь вот нагоняю.
но меня можно и не ждать, пока закончится голосование, я дочитаю, наверное:)

Masha wrote: "Turkish wrote: "Все читают или забили и можно открывать набор в новую голосовалку?"

я читаю, забыла ее скачать с собой в безинтернетье, теперь вот нагоняю.
но меня можно и не ждать, пока закончитс..."
Все равно все молчат, так что лучше подождать всех уцелевших.

Я даже не начинал.

Так это, предлагайте свои предложения.

Предлагаю "Яма" Куприна прочитать.

Предлагаю Трумана Капоте Другие голоса, другие комнаты прочитала у Быкова, что Капоте был дружен в детстве с Харпер Ли и есть немного странная версия, что он ей сильно помог написать Убить пересмешника, этим в том числе объясняют почему Ли так тянула со второй книгой.

Предлагаю «Сердце тисы» Джозефа Конрада.

Я закину от себя все того Толстого, что в прошлый раз. Ну и стартуем уже тогда: https://www.goodreads.com/poll/show/2...

А мне понравилось, очень рада, что прочитала. Все как я люблю много тоски, тонких наблюдений, даже какой-то мудрости и глубокого сопереживания, в этом плане по-моему сильно лучше “лета целого века”, где Иллиес скорее бравирует своими знаниями деталей биографий, без сопереживания или цельного осмысления.

Книга держит очень неравномерно, начало забирало, но утомилась читать про Уорхола, на Войноровиче меня почти потеряли, но самыми сильными для меня оказались истории Дарджера, которым я и раньше интересовалась, но тогда отвлеклась, и знаете через эссе Лэнг намного приятнее и интереснее погружаться в жизнь этих людей. История любимого Клауса Номи такая короткая, а вся глава в том числе про Питера Худжара и снова Войнаровича - полный разрыв сердца, как и весь период эпидемии СПИДа (гей-чумы) в Америке, подозреваю не только там. Сильно перекликается в описании умирания с повестью Толстого “смерть Ивана Ильича”

«У Дэвида беда, — озлобленно писал он у себя в дневнике, — ему больно быть одному, но большинство людей он не выносит. Как, черт возьми, это все уладить?»

В последней своей публикации — очерке, завершающем «Воспоминания», — он писал о том, как делается все более незримым, как начинает ненавидеть людей за то, что они не способны понять, где он витает, за пределами обыденного тела, которое все еще выглядело снаружи достаточно здоровым. Его нет, думалось ему, он прекратил существовать. Осталась смутно знакомая оболочка, но внутри ничего нет, — чужак, которого люди, как им кажется, по-прежнему узнают.

Он всегда ненавидел то, как СПИД-активизм настаивает на жизнерадостности, отказывается признавать возможность смерти. Теперь он излил все это — полную обособленность больного на последней стадии недуга.

еще меня задели отдельные тонкие и острые наблюдения, “акт любви” Лейсона по отношению к Гарбо, такая изнанка мира папарацци, под впечатлением собираю себе трогательный альбом одинокой Гарбо в Нью Йорке.

Конец как-то смазался, но вцелом о книге впечатление очень хорошее и достаточно цельное. Биографии героев переплетаются, оказываются каким-то образом связаны и не только идеей одиночества, но и ее собственной историей и передвижения по городу по-моему ловко замешаны.

“В эпоху позднего капитализма нас убеждают, будто разные трудные чувства — депрессия, тревога, одиночество, ярость — это вовсе не глубинный отклик на системную несправедливость, не природное свойство жизни в арендованном теле, не горесть «отбывания срока» (как метко выразился в своё время Дэвид Войнарович), а всего лишь следствие неуравновешенной химии, некая задачка с известным решением. (...) Многое из того, что мы считаем личными недугами, в действительности есть продукт воздействия куда более масштабных сил, стигматизации и отчуждения, которым нужно и важно противостоять.