Герман Мелвилл > Quotes

“завод внутри меня, опустилась гиря-сердце, и нет у меня ключа, чтобы снова поднять её.”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“Белый кит плыл у него перед глазами как бредовое воплощение всякого зла, какое снедает душу глубоко чувствующего человека, покуда не оставит его с половиной сердца и половиной лёгкого - и живи как хочешь.”
― Герман Мелвилл, Moby-Dick or, The Whale

“«За Левиафаном светится стезя, Бездна кажется сединой».”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“а тот, кого неотступные думы превращают в Прометея, вечно будет кормить стервятника кусками своего сердца;”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“– Лицом к лицу встречаю я тебя сегодня, на третий день, о Моби Дик!”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“– О сердце из кованой стали! – проговорил Старбек, глядя за борт вослед удаляющейся лодке. – Неужели ты можешь ещё смело звенеть? когда твой киль скользит среди кровожадных акул, что теснятся вслед за тобой, разинув пасти;”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“Но Ахав никогда не думает, он только чувствует, только чувствует; этого достаточно для всякого смертного. Думать - дерзость. Одному только богу принадлежит это право, эта привилегия. Размышление должно протекать в холодном покое, а наши бедные сердца слишком сильно колотятся, наш мозг слишком горяч для этого. Правда, иногда мне кажется, что мой мозг спокоен, словно заморожен; потому что старый мой череп трещит, точно стакан, содержимое которого обратилось в лёд и вот-вот разнесёт его вдребезги.”
― Герман Мелвилл, Moby-Dick or, The Whale

“Но когда мы гоняемся за туманными тайнами своих грёз или бросаемся в мучительную погоню за демоническими видениями, какие рано или поздно обязательно начинают манить душу всякого смертного, – когда мы преследуем их по всему этому круглому шару, они либо увлекают нас с собой в бесплодные лабиринты, либо награждают пробоиной и бросают на полдороге.”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“кит, или шторм, или какая-нибудь иная слепая и неодолимая разрушительная сила.”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“Тот, кого неотступные думы превращают в Прометея, вечно будет кормить стервятника кусками своего сердца; и стервятник его - то существо, которое он сам порождает.”
― Герман Мелвилл, Moby-Dick or, The Whale

“Со временем, однако, когда пыл юности в нём поубавится, а годы и приступы сплина преумножатся, когда мудрость начнёт дарить ему минуты торжественного отдохновения, короче говоря, когда общая усталость охватит пресыщенного турка, тогда любовь к добродетели и покою приходит на смену любви к дамам, и наш султан вступает в новую полосу своей жизни, в полосу бессилия, раскаяния и запоздалой осторожности, он отрекается от престола, распускает гарем и, превратившись в добродетельного ворчливого старикашку, бродит в одиночестве между параллелями и меридианами, читая молитвы и предостерегая молодых левиафанов от ошибок своей любвеобильной молодости.”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“Судьба нации во многом зависела от того, что подумают и сделают жители Массачусетса или Нью-Гэмпшира.”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“волокна абаки, дикого банана, из которых они изготовляются, хоть и быстрее снашиваются, чем пеньковые, зато крепче, значительно мягче и эластичнее и, кроме того, добавлю я (поскольку эстетическая сторона существует во всяком предмете), они гораздо красивее и приличнее на судне, чем пенька.”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“– Мистер Фласк, – обратился я к коротышке Водорезу, который стоял поблизости, – вы человек бывалый и опытный, а я нет. Не скажете ли вы мне, мистер Фласк, неужели непреложный закон промысла предписывает, чтобы гребцы надрывали себе спины, гребя навстречу своей погибели и непременно спиной же к ней повернувшись? – Ну, ну, нельзя ли не так пышно? – сказал Фласк. –”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“судно трещит по всем швам, и каждый на борту нет-нет да и отпустит словечко покрепче – вместо смазки, чтобы глаже дело шло.”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“В этой жизни нередко бывает, что когда по правую руку от нас у самого борта проходит баловень судьбы, то и сами мы, прежде понуро маявшиеся в мёртвом штиле, перехватываем струю ветра и радостно чувствуем, как надуваются наши паруса.”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“То, что казалось Ахавом, страждущий дух, глядевший сквозь телесные очи, был в действительности лишь опустевшая оболочка, бесформенная сомнамбула, луч живого света, не имеющий перед собой, однако, ничего что бы он мог осветить, и потому сам по себе - пустота.”
― Герман Мелвилл, Moby-Dick or, The Whale

“Так, если вы подвесите с одного борта голову Локка, вас сразу на одну сторону и перетянет, но подвесьте с другого борта голову Канта – и вы снова выровняетесь, хоть вам и будет изрядно тяжело[239]. Некоторые умы так всю жизнь и балансируют. Эх, глупцы, глупцы, да вышвырните вы за борт это двуглавое бремя, то-то легко и просто будет вам плыть своим курсом.”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“мы, восемнадцать человек, своими тридцатью шестью руками и ста восьмьюдесятью пальцами, час за часом, надрываясь, волочили по морю эту грузную безжизненную тушу,”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“И всё-таки бывали случаи, и при этом надёжно засвидетельствованные, когда капитан в какой-нибудь острый момент – скажем, во время внезапно налетевшего шквала, – вцеплялся в волосы ближайшему гребцу и что было силы держался за них, неумолимый, как сама смерть.”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“Как бы то ни было, джентльмены, но Стилкилт был большое и благородное существо, с головой как у римлянина, с мягко ниспадающей золотой бородой, подобной бахроме на попоне горячего скакуна из конюшни вашего последнего вице-короля, джентльмены, с умом, сердцем и душой, которые сделали бы его Карлом Великим, если бы он только родился сыном его отца. А Рэдни, помощник капитана, был уродлив, как мул, и так же упрям, безрассуден и злопамятен.”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“Вкус у него оказался примерно такой, какой должен быть, наверное, у королевской котлеты, приготовленной из ляжки Людовика Толстого[288], при условии, чтобы его убили в последний день охотничьего сезона в тот самый год, когда виноградники Шампани принесли особенно богатый урожай.”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“Эти величественные золотые монеты Южной Америки похожи на медали Солнца или на круглые значки, выбитые в память о красотах тропиков. Здесь и пальмы, и козы-альпага, и вулканы; солнечные диски и звёзды; круги небесной сферы и роги изобилия, и пышные знамёна – всё в больших количествах и в крайнем роскошестве;”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“Квикег в этот раз был в костюме шотландских горцев – то есть в одной рубахе и в носках, –”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“И по тому, как она шла своим скорбным путём, останавливаясь и петляя, ясно видно было, что эта шхуна, проливающая потоки горьких брызг, по-прежнему не находила утешения. Она была Рахиль, которая плачет о детях своих, ибо их нет”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“Путь к моей единой цели выложен стальными рельсами, и по ним бегут колёса моей души.”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“– Выше линии снегов сердце не может жить.”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“Раскачиваясь на волнах, мы видели, как покинутая нами шлюпка какое-то мгновение плясала и трепетала под форштевнем корабля, словно щепка у подножия водопада, потом огромный киль перекатился через неё, и она исчезла, чтоб вновь очутиться на поверхности беспорядочной грудой обломков за кормой.”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“Мой почерк сам собой расплывается огромными плакатными буквами. Дайте мне перо кондора! Дайте мне кратер Везувия вместо чернильницы! Держите меня под руки, други мои! Ибо покуда я наношу на бумагу свои мысли о Левиафане, они успевают измучить меня, и я готов упасть, обессиленный всепроникающей широтой их охвата,”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит

“Я бы воспрянул духом, когда бы дух мой не был тяжелее свинца.”
― Герман Мелвилл, Моби Дик, или Белый Кит