,
Анатолий Кузнецов

Анатолий Кузнецов’s Followers (1)

member photo

Анатолий Кузнецов


Born
in Kyiv, Ukraine
August 18, 1929

Died
June 13, 1979


Анатолий Васильевич Кузнецов - советский писатель-невозвращенец. В детстве жил вместе с матерью-учительницей, дедом и бабушкой на окраине Киева, в районе Куренёвка. В течение двух лет немецкой оккупации Киева был свидетелем событий, происходивших в городе. Тайно вёл дневник. Впоследствии эти записи легли в основу романа «Бабий Яр».

English profile here Anatoly Kuznetsov
...more

Average rating: 4.7 · 454 ratings · 37 reviews · 7 distinct works
Бабий Яр

by
4.43 avg rating — 2,719 ratings — published 1966 — 78 editions
Rate this book
Clear rating
Продолжение легенды

by
3.60 avg rating — 10 ratings — published 1959 — 3 editions
Rate this book
Clear rating
На "Свободе"

by
4.75 avg rating — 4 ratings — published 2011 — 3 editions
Rate this book
Clear rating
Селенга

by
really liked it 4.00 avg rating — 2 ratings — published 1961
Rate this book
Clear rating
У дома

by
really liked it 4.00 avg rating — 1 rating — published 1965
Rate this book
Clear rating
Оттепель. 1957–1959. Страни...

by
really liked it 4.00 avg rating — 1 rating2 editions
Rate this book
Clear rating
Огонь

by
liked it 3.00 avg rating — 1 rating
Rate this book
Clear rating
More books by Анатолий Кузнецов…
Quotes by Анатолий Кузнецов  (?)
Quotes are added by the Goodreads community and are not verified by Goodreads. (Learn more)

“На этот раз было холодно. Книгами хорошо натопили печь. Мать принесла совок, чистила поддувало, выгребала золу тупо и сосредоточенно. Я сказал:
— Ладно, когда-нибудь у нас опять будет много книг.

— Никогда, — сказала она. — Никогда не будет. Я уже не верю. Нет на свете ни доброты, ни мира, ни здравого смысла. Злобные идиоты правят миром. И книги всегда горят. Горела Александрийская библиотека, горели инквизиторские костры, сжигали Радищева, сжигались книги при Сталине, горели костры на площадях у Гитлера, и будут гореть, и будут: поджигателей больше, чем писателей. Тебе, Толя, жить, и ты запомни этот первый признак: если книги запрещаются, значит, дело плохо. Значит, вокруг насилие, страх, невежество. Власть дикарей. Боже мой, это подумать только!.. Если банды дикарей кидают книги в костер на площади — это страшно, но все же это полбеды. Может, их еще не так много, этих дикарей. Но когда каждый человек в каждом доме начинает, трясясь от страха, жечь книги... О, до этого надо довести народ! Это надо уметь. Я думаю: зачем ты у меня родился? Жить в таком мире...

Эту ее речь я запомнил на всю жизнь [109—10].”
Анатолий Кузнецов, Babi Yar: A Document in the Form of a Novel

“Никому не под силу роль пророка. Никто не знает, что будет, и я не знаю. Но я знаю, что ГУМАНИЗМ — это все-таки ГУМАНИЗМ, а не концлагеря и виселицы. Что нельзя позволять, чтобы из тебя делали идиота. Пока работают сердце и мозг, не должно сдаваться. Особенно вам, молодым, здоровым и деятельным, которым предназначена эта книга, еще раз хочу напомнить об осторожности, об ответственности каждого за судьбу человечества. Люди, друзья! Братья и сестры! Дамы и господа! Отвлекитесь на минуту от своих дел, от своих развлечений. В мире неблагополучно.

Неблагополучно, если кучка носорогов может гнать на смерть тьму людей, и эта тьма послушно идет, сидит, ждет очереди. Если массы людей ввергаются в самое настоящее пожизненное рабство — и послушно становятся рабами. Если запрещаются, сжигаются и выбрасываются на помойку книги. Если миллионы людей от рождения до смерти ни разу не говорят вслух то, что они думают. Если в одном небольшом цилиндре сегодня накопляется энергия, достаточная для испепеления Нью-Йорка, Москвы, Парижа или Берлина, и эти цилиндры круглосуточно носятся над нашими головами, для чего? И что это, если не шаги варварства?

Люди, друзья! Братья и сестры! Дамы и господа! Остановитесь, задумайтесь, опомнитесь.

ЦИВИЛИЗАЦИЯ В ОПАСНОСТИ [183—84].”
Анатолий Кузнецов, Babi Yar: A Document in the Form of a Novel

“Системы лжи и насилия блестяще обнаружили и взяли на свое вооружение одно слабое место в человеке: доверчивость.

Мир плох. Является благодетель с планом преобразований. По этому плану сегодня нужны жертвы, зато на финише гарантирован всеобщий рай. Несколько зажигательных слов, пуля в затылок недоверчивым — и вот уже миллионные толпы охвачены порывом. Поразительно примитивно — а как действует!

Из самых лучших побуждений, при беззаветном героизме верующих мальчиков и девочек, и матерей-патриоток, и убеленных сединами старцев начинаются агрессии, чистки, доносы, расстрелы, издевательства, цинизм, причем, подозреваю, совершенно безразлично, во имя КАКОЙ цели. Достаточно голословно сообщить, что она прекрасна. Верят [271—72].”
Анатолий Кузнецов, Babi Yar: A Document in the Form of a Novel