“Это было отличное время, пусть я его почти и не помню, как и себя в нем.

Я так привыкла к отсутствию ответов, что, наверное, вся история, которую я хочу тебе рассказать, - о том, что никто никому на самом деле не отвечает.

Я еще с тех времен, когда была жива, ненавижу, когда мне говорят "делай что хочешь" в ситуации, когда ничего сделать я не смогу м когда ничего все равно не будет так, как я хочу.

Но мне не то чтобы тяжело. В смысле, я не хочу, чтобы стало легче. Я хочу, чтобы стало понятнее.

у кого травма - тот и прав.

Свое собственное воспоминание о травме – всегда телесное. А чужое воспоминание – всегда текст.

Наш мир существует только тогда, когда мы думаем, что в нем находимся, - иначе он распадается, его нет.

Если не понимаешь чего-то, возмущайся. Вы что, охренели там все? Что это ты мне показываешь? Руки убрал! Что значит "нельзя"? Любое сомнение, любые непонятки - начинай скандалить и спрашивать, какого хрена.

(видимо, потому, что для котиков бытие бабки являлось эссенцией котикового выживания - бабка была верховным божеством, добывающим пищу, и одновременно ничтожным слугой, эту божественную пищу раздающим).

Любовь есть. Но ее не встретишь.

Советский человек всегда немножко зомби, так исторически сложилось.

Свои обсессии надо уважать.

Не за что переживать, не о чем волноваться. Я обещаю, что когда-нибудь у меня все получится и, где бы ты ни была в своем бесконечном отсутствии, я тебя найду, я тебя почувствую, я выделю тебя из всего, в чем ты растворилась навсегда, и когда я осмелюсь наконец-то опустить руку в эту черную ртутную лужу небытия, ты догадаешься за нее схватиться и не отпустишь, пока не вытяну.”