Татьяна Замировская > Quotes

“Это было отличное время, пусть я его почти и не помню, как и себя в нем.

Я так привыкла к отсутствию ответов, что, наверное, вся история, которую я хочу тебе рассказать, - о том, что никто никому на самом деле не отвечает.

Я еще с тех времен, когда была жива, ненавижу, когда мне говорят "делай что хочешь" в ситуации, когда ничего сделать я не смогу м когда ничего все равно не будет так, как я хочу.

Но мне не то чтобы тяжело. В смысле, я не хочу, чтобы стало легче. Я хочу, чтобы стало понятнее.

у кого травма - тот и прав.

Свое собственное воспоминание о травме – всегда телесное. А чужое воспоминание – всегда текст.

Наш мир существует только тогда, когда мы думаем, что в нем находимся, - иначе он распадается, его нет.

Если не понимаешь чего-то, возмущайся. Вы что, охренели там все? Что это ты мне показываешь? Руки убрал! Что значит "нельзя"? Любое сомнение, любые непонятки - начинай скандалить и спрашивать, какого хрена.

(видимо, потому, что для котиков бытие бабки являлось эссенцией котикового выживания - бабка была верховным божеством, добывающим пищу, и одновременно ничтожным слугой, эту божественную пищу раздающим).

Любовь есть. Но ее не встретишь.

Советский человек всегда немножко зомби, так исторически сложилось.

Свои обсессии надо уважать.

Не за что переживать, не о чем волноваться. Я обещаю, что когда-нибудь у меня все получится и, где бы ты ни была в своем бесконечном отсутствии, я тебя найду, я тебя почувствую, я выделю тебя из всего, в чем ты растворилась навсегда, и когда я осмелюсь наконец-то опустить руку в эту черную ртутную лужу небытия, ты догадаешься за нее схватиться и не отпустишь, пока не вытяну.”
― Татьяна Замировская, Смерти.net

“Страна-нейрозомби, подумала я, не существующая больше нигде, кроме как в виноватой памяти всех, кто ее покинул.”
― Tatyana Zamirovskaya, Смерти.net

“А потом терапию запретили и в реальном мире — это сложно объяснить, но пока что поверь, что для нас она стала чем-то вроде охоты на ведьм, плоской земли, вреда прививок и пользы лечения ртутью, аптечными баночками, морфином и радием. За терапию стали давать больше, чем за тяжелые наркотики; травма вышла из-под контроля.”
― Tatyana Zamirovskaya, Смерти.net

“Любовь моя, я пишу тебе из сумасшедшей старухи, в которую я пришла поработать, как в cтарбакс. И там ровно такая же очередь: такая же долгая, как в cтарбакс, и такая же сумасшедшая, как старуха. Она часами сидит на скамейке на Абингдон-сквер в самом маленьком парке в городе и крошит голубей. Вокруг нее на подминающихся ножках скачет влажный хлеб, напитанный кровью и утробным воркованием.”
― Tatyana Zamirovskaya, Земля случайных чисел

“Воспоминания настолько сильнее правды, что нет никакой иной правды

Опыт не делает нас хуже, но делает нас чужаками для нас в прошлом

Офисные работы не сохраняются в памяти надолго, являясь, вероятно, чем-то вроде травматичного опыта.

И да, да, да. Точно такое же я ощущала (если это была я, если я ощущала), когда была собакой. Чистое сознание без личности и памяти. Я была даже не эти песни, а их протяженность и траектория восприятия теми, кто находился в баре в то же время, что и я, – даже если у нас нет времени, даже если нас самих тоже нет. И если бы я могла заплакать, я бы заплакала, но во мне, как во сне, уже не было ничего обо мне.

Поделиться книгой после смерти – еще страшнее, чем в реальном мире одолжить кому-то томик, разбухший от личных каракулевых пометок карандашом, на бледных полях. По сути, ты даешь почитать другому человеку все, что ты запомнил о книге или вспомнил о себе, пока ее читал. Книгу с самим собой в качестве закладки.

Безразличие – вот настоящее болото.

Самообещающий текст страшнее самоисполняющегося пророчества.”
― Татьяна Замировская, Смерти.net

“О своей смерти М. почти ничего не может рассказать, потому что со мной ему вечно 23. Навещает меня он, потому что влюблен (в 23 он был в меня влюблен). Я слышала, что, когда он навещает тех, с которыми случайно один раз, это так и оформлено всякий раз – он неожиданно стучится в их комнату среди ночи и говорит, что заблудился, интересуясь, нет ли у них свободной кровати переночевать, интернет не работает, airbnb предал, гостиницы отказали, суровая ночь вступает в свои права и надо бы что-то придумать, привет. Все честно, никаких сюрпризов. Один раз он был пятьюстами улитками – самый жуткий вариант для one night stand.”
― Tatyana Zamirovskaya, Земля случайных чисел

“Продукты лгут, текстуры обманывают, биоматерия предает. Не лгут только вещи, но с тех пор, как все живое стало беспорядочно имитировать собой вещи, искренность вещей перестала иметь значение. Вообще все перестало иметь значение – с тех пор, как все вокруг стало значением.”
― Tatyana Zamirovskaya, Земля случайных чисел

“Такое впечатление, что все только и делают, что переписываются с Фуко и Делезом, черт подери.”
― Tatyana Zamirovskaya, Воробьиная река

“Эммочкино фирменное печенье в виде различных птиц, она в юности была орнитолог, а потом стала просто любитель птиц, такое иногда случается, когда мы предаем свои научные интересы, мы потом обречены их до глубокой старости выпекать, грустное дело, да.”
― Tatyana Zamirovskaya, Земля случайных чисел

“В России медведи удивительным образом начали чувствовать неисправность автомобилей, которые могут в любой момент воспламениться, – за пять-шесть минут до воспламенения медведь уже был на месте, готовый забраться в автомобиль и принять мученическую смерть.”
― Tatyana Zamirovskaya, Земля случайных чисел

“Все, что мне остается, — это текст и немного любви.”
― Tatyana Zamirovskaya, Смерти.net

“Свое собственное воспоминание о травме — всегда телесное. А чужое воспоминание — всегда текст.”
― Tatyana Zamirovskaya, Смерти.net

“Счастливых людей не существует, сказала я себе, это фон и контекст.”
― Tatyana Zamirovskaya, Смерти.net

“Поделиться книгой после смерти — еще страшнее, чем в реальном мире одолжить кому-то томик, разбухший от личных каракулевых пометок карандашом на бледных полях. По сути, ты даешь почитать другому человеку все, что ты запомнил о книге или вспомнил о себе, пока ее читал. Книгу с самим собой в качестве закладки. Это намного глубже, чем любые виды посмертной человеческой близости, — книги и их полуинтимный, транслирующий доверие статус.”
― Tatyana Zamirovskaya, Смерти.net

“Бабушка была статная, тонкая и вертикальная, как медный старый светильник, - горизонтальных линий в ней не было вовсе. Разве что тонкая шифоновая повязочка на голове давала необходимый маркер горизонта.”
― Tatyana Zamirovskaya, Земля случайных чисел