“В игре Джонни Ходжеса было что-то возвышенное, необъяснимое и абсолютно
чувственное. Чувственность, так сказать, в чистом виде, освобожденная от
всего телесного. Под воздействием музыки все углы комнаты округлились. Колен
и Хлоя лежали теперь в центре некоей сферы.

-- Что это? -- спросила Хлоя.
-- The Mood to be Wooed, -- ответил Колен.
-- Я это почувствовала, -- сказала Хлоя. -- А как доктор войдет в
комнату такой формы?”