“При вселении был казус: квартира (или номер, скорее) была прекрасной, если сравнивать с обиталищем у Ота-сан-покойницы - больше, светлее, два стола, четыре стула, две кровати, но ни единой чашки или простынки с подушкой.
У них, видите ли, не гостиница, а Дом студента. Секретарша это с таким нажимом несколько раз повторяла, что я подумал, что студентам простыни с подушками по штату не полагаются. «Но я же профессор с профессорского этажа !», - тщетно пыжился я перед лупоглазой красавицей.
Дело шло к пяти вечера, предстояло срочно бежать по их совету покупать простыни, одеяла, подушки. Наличности было на носовой платок, банки закрыты. Я задумчиво прошелся по своему профессорскому коридору и увидел малозаметную дверку с табличкой: «Ринэн сицу» - «Комната ринэн». «Ринэн» скорее всего могло означать Linen — постельное белье. Я спустился вниз. «Ринэн - что это такое?» Служка смотрит и делает луп-луп — не понимает. Повторяю: « Вот там на нашем этаже есть "Комната ринэн". Может быть, там хранится постельное белье?» «Со-со-со, - закивала специалист по гостеприимству,— мы даем его напрокат». «Так дайте мне, черт побери! Сказал же я вам, что у меня сегодня йен мало». «Тётто о-мати кудасай», - сказала девица и стала совещаться с дядькой-сторожем. Через пять минут извлекли на свет божий правила выдачи и с меня взяли по таксе. Если бы я не углядел той потайной комнатки, то они, сокрушаясь, содеснэкая и сососокая, оставили бы меня спать на голом матрасе.”