“Всю жизнь меня занимает тема личной свободы. Оно всегда представлялась мне высщим благом. Возможно, что за долгую жизнь мне удалось сделать нескольло щагов в направлении свободы, но с чем мне определенно не удалось справиться, от чего я не смог освободиться,- ето национальность. Я не смог перестать быть евреем. Еврейство навязчиво и авторитарно, проклятый горб и прекрасный дар, оно диктует логику и образ мыслей,сковывает и пеленает. Оно неотменино, как пол. Еврейство ограничивает свободу. Я всегда хотел выти за его пределы- выходил, щел куда угодно, по другим дорогам, десять, двадцать, тридцать лет, но обнаруживал в какой-то момунт, что никуда не прищел.”