“Что мне было до того, глупа ли она или умна, и какое у неё было детство, и какие она читала книги, и что она думает о мире, - я ничего толком не знал, ослеплённый той жгучей прелестью, которая всё заменяет и всё оправдывает и которую, в отличие от души человека, часто доступной нашему обладанию, никак нельзя себе присвоить, как нельзя к имуществу своему приобщить яркость облаков в ветреный вечер или запах цветка, который тянешь, тянешь до одури напряжёнными ноздрями и никогда не можешь до конца вытянуть из венчика.”