Evgenia

“Я подходила к учителям, которыми я восхищалась, и спрашивала, как им удается добиться такого спокойствия и внимания детской аудитории.
Один преподаватель, желая ободрить меня, говорил: "Не беспокойтесь, дорогая. Через несколько лет вы освоитесь". Это не утешало меня - я боялась, что если не научусь держать дисциплину в классе, то не продержусь несколько лет. Другой преподаватель, который, по слухам, часто кричал на свой неуправляемый класс, говорил мне: " Эти дети - они как животные! Не ожидайте от них слишком многого, и тогда вы не разочаруетесь". Я знала, что это неправильно, потому что в школе было несколько преподавателей, которые заслужили уважение детей. Эти преподаватели ожидали многого от своих учеников, и они добились результата.
Один преподаватель попытался объяснить мне: "Вы должны показать детям, что просто говорите дело". Многообещающая методика, но он не объяснил мне, как её использовать. Другой преподаватель посоветовал: " Покажите им свою веру в то, что они способны на большее". Это тоже прозвучало заманчиво, но, опять-таки, я не знала, как это сделать. Ещё один коллега сказал мне: "Вы должны дать им понять, кто в классе хозяин". Когда же я поинтересовалась как, он ответил: " Просто займите твёрдую позицию". Мне захотелось спросить: "Где занять?”
― Ноэль, Дженис-Нортон

“- Видишь ли, друг мой, твои мечты вполне обыкновенны, - проговорил профессор мягко, по привычке демонстрируя реакцию, противоположную истинным чувствам. - Можно сказать, они законны. Ты всего лишь хочешь стабильности. Но стабильность в этой стране самая дорогая вещь, куда дороже виллы и личного самолёта. Если она вообще возможна. Ты, конечно, знаешь притчу про лягушку, которая упала в молоко, но не утонула, а взбила лапками масло и выбралась из кринки. Это метафора трудолюбия и силы воли. Но дело в том, что каждый гражданин России, взбив масло в малом сосуде, выпрыгивает в такой же точно, только большой, и снова начинает там бултыхаться. При удаче он опять окажется в ещё более глубокой и широкой посуде всё с тем же смертоносным молоком, и так далее. Вопрос лишь в том, где именно он захлебнётся. Насколько мне известно, окончательной победы не существует. Во всяком случае, до конца этой игры ещё никто не проходил.”
― Olga Slavnikova, 2017

“Никакого шаблона, никакого штампа в редакторской работе вообще существовать не может, ни в какой степени не измеряется она и количеством сделанных поправок, как с наивностью полагают некоторые редакторы.”
― Lydia Chukovskaya

“- Всех жалко. Вот эти простые люди. Раньше они уважали художников, писателей, учёных, видели в них некое начальство. Теперь им не надо ничего за пределами их понимания. Им скучно, нудно, они этого не покупают. Я встречала одного русского в Нью-Йорке, где-то он преподаёт, пальтишко из рогожки, глаза с такими острыми зрачочками, как две точилки для карандашей. Он говорит, будто все эти жуткие теракты и катастрофы последних десятилетий, начиная с гибели "близнецов" и кончая римскими взрывами, происходят потому, что люди перестали воспринимать большое искусство. Этакие простые, грубые, кровавые заменители Шекспира и Достоевского. Чтобы всякая душа хоть раз в жизни испытала потрясение. Неприятный, скажу тебе, тип, по обшлагам комочки, заскорузлые ниточки, будто испачкано кровью, хотя не обидел и мухи. Но, может, он-то и прав. Ведь в чём на самом деле главный ужас? Так называемые простые люди в каждом своём дне чувствуют себя бессмертными. Поэтому они полагают бессмертной свою житейскую правду.”
― Olga Slavnikova, 2017