goo

“Il faut imaginer Sisyphe heureux”
― Albert Camus, The Myth of Sisyphus

“Who are we to say getting incested or abused or violated or any of those things can’t have their positive aspects in the long run? … You have to be careful of taking a knee-jerk attitude. Having a knee-jerk attitude to anything is a mistake, especially in the case of women, where it adds up to this very limited and condescending thing of saying they’re fragile, breakable things that can be destroyed easily. Everybody gets hurt and violated and broken sometimes. Why are women so special? Not that anybody ought to be raped or abused, nobody’s saying that, but that’s what is going on. What about afterwards? All I’m saying is there are certain cases where it can enlarge you or make you more of a complete human being, like Viktor Frankl. Think about the Holocaust. Was the Holocaust a good thing? No way. Does anybody think it was good that it happened? No, of course not. But did you read Viktor Frankl? Viktor Frankl’s Man’s Search for Meaning? It’s a great, great book, but it comes out of his experience. It’s about his experience in the human dark side. Now think about it, if there was no Holocaust, there’d be no Man’s Search for Meaning… . Think about it. Think about being degraded and brought within an inch of your life, for example. No one’s gonna say the sick bastards who did it shouldn’t be put in jail, but let’s put two things into perspective here. One is, afterwards she knows something about herself that she never knew before. What she knows is that the most totally terrible terrifying thing that she could ever have imagined happening to her has now happened, and she survived. She’s still here, and now she knows something. I mean she really, really knows. Look, totally terrible things happen… . Existence in life breaks people in all kinds of awful fucking ways all the time, trust me I know. I’ve been there. And this is the big difference, you and me here, cause this isn’t about politics or feminism or whatever, for you this is just ideas, you’ve never been there. I’m not saying nothing bad has ever happened to you, you’re not bad looking, I’m sure there’s been some sort of degradation or whatever come your way in life, but I’m talking Viktor Frankl’s Man’s Search for Meaning type violation and terror and suffering here. The real dark side. I can tell from just looking at you, you never. You wouldn’t even wear what you’re wearing, trust me.
What if I told you it was my own sister that was raped? What if I told you a little story about a sixteen-year-old girl who went to the wrong party with the wrong guy and four of his buddies that ended up doing to her just about everything four guys could do to you in terms of violation? But if you could ask her if she could go into her head and forget it or like erase the tape of it happening in her memory, what do you think she’d say? Are you so sure what she’d say? What if she said that even after that totally negative as what happened was, at least now she understood it was possible. People can. Can see you as a thing. That people can see you as a thing, do you know what that means? Because if you really can see someone as a thing you can do anything to him. What would it be like to be able to be like that? You see, you think you can imagine it but you can’t. But she can. And now she knows something. I mean she really, really knows.
This is what you wanted to hear, you wanted to hear about four drunk guys who knee-jerk you in the balls and make you bend over that you didn’t even know, that you never saw before, that you never did anything to, that don’t even know your name, they don’t even know your name to find out you have to choose to have a fucking name, you have no fucking idea, and what if I said that happened to ME? Would that make a difference?”
― David Foster Wallace, Brief Interviews with Hideous Men

“There is so much sttuborn hope in a human heart.”
― Albert Camus, The Myth of Sisyphus

“1 мая
Давно уже я вошел в этот автобус.
Так давно, что даже не помню теперь, как встретили
меня пассажиры... Наверное, никак не встретили: ведь входят и выходят так много, зачем же примечать каждого...
Они просто не хотели примечать; им мягко, тепло, — они
даже не смотрят на выход, на «свой» выход. И не смотрят
на тех, кто входит: для чего им смотреть на них, если им так
уютно!..
Меня заинтересовало: если все-таки они скоро выйдут —
для чего же сидеть? Они же выйдут на холод — так и заранее согреваться незачем! Они ведь и вошли, чтобы потом —
выйти!.. Удивительные пассажиры!
Если бы я все это выражал вслух, меня бы не поняли...
На меня бы оглянулись, зашикали: «Какое вау! дело!» Вечно
это ругаются пассажиры, которым не хватило мягких сидений! Успокойтесь!., успокойтесь...
Я это уже знаю заранее: ...успокойтесь... какое вам
дело...
Потому я внешне не восставал; просто— немножко
смешно было: сидят — ну и бог с ними... а все-таки, для чего
сидеть, если можно встать... или даже на пол лечь — это
ведь гораздо умнее, лечь на пол и ковырять в носу... Сидеть — это и я умею, это каждый может — сидеть...
Я даже задумался: если бы вдруг освободилось сидение,
рядом со мной... что тогда?.. Я ведь страшно люблю задумываться.
...Нет, конечно! я ни за что не сел бы! Ведь рано или поздно все мы выйдем! И тот, кто сядет вместо меня — тоже.
Встанет и выйдет. К тому же...
Вот это уже самое главное: «к тому же» любая остановка
может быть моей. Когда меня спрашивают: «Гражданин, вы
на следующей сходите?», мне кажется, что меня дразнят.
Стоит, мол, нарочно, чтобы мешать. Без билета... а ведь
смотрит на всех так, как будто бы кто-то виноват, что ему
приходится стоять... Не знает сам, куда едет... Удивительный пассажир!
Даже в голосе чувствуется злоба: «Путается... Отошел
бы в сторонку, что ли...»
И я просто не могу их понять. Задевать безобидного —
это же... Да и какое им дело! Разве я виноват, что меня втолкнули сюда! Они же сами видят, что мне не только что отойти в сторону — мне даже повернуться невозможно...
Я, может, для того и еду, чтобы понять: для чего же едут
другие... И вообще: для чего входить туда, откуда есть выход...м”
― Венедикт Ерофеев, Записки психопата