Sergey Osipov

“From a simple belief that one of mankind’s characteristics is that he never renounces something he’s already tried – if he’s done so with impunity or success, that’s all that matters. What has been done once will be done again, either by an individual or by a collective. Whatever has been invented is sure to be put into practice sooner or later, even if it’s not necessary, simply because it’s feasible and has been invented. What can be done will be done, science has no qualms about its discoveries and advances being put into practice; on the contrary, it can’t wait for that to happen. Everything accumulates and nothing is wasted.”
― Javier Marías, Berta Isla

“Никуда от телевидения не денешься, телевидение — это религия, мистика для заурядных умов, и я не хочу работать в такой чувствительной области, не хочу навязывать товар.”
― Martin Amis, Money

“А что мои? Папа был в опале, мама никого не знала. Когда мы, наконец, вернулись из того захолустья, куда переводили отца, то были меньше макового зернышка. Да и с кем тут в округе общаться? Одни психи кругом. Вот эти, с этой стороны - Мария показывает пальцем на стену, - у всех в семействе разные фамилии! Четыре поколения женщин без мужей, как в комедии. Потом появился квартирант, женился на самой младшей, но тем временем перепробовал трех. Он бы и бабку, но та померла. Те, через дорогу, охотники-богословы, отец и сын, мало-мало, сцепятся и ну, лупить друг друга, чем ни попадя, спасайся, кто может! Вон там полицай, за­прещал дочке гулять с парнями до ее седых волос, жене запрещал все подряд, обе в психушке. Но были и ни­чуть не дурней тебя или меня. А там местная кликуша, каждый день выступает с политическими речами, вста­ет на скамеечку, и ну обличать Папу, раздает нам лис­товки и рассказывает о конце света... А чего ты хочешь в такой кутерьме. У Девочки никого нет, но ей никто и не нужен. Мои ждут, что однажды все прекратится, а не прекратится-то никогда. Так они и уцепились друг за друга, от отчаяния.”
― Laslo Blašković, Mrtva priroda sa satom

“...двадцатый век — это век иронии, нисходящей метафоры. Даже реализм, кондовый реализм, по нынешним меркам слишком помпезен.”
― Martin Amis, Money