Sty Doevsky

“— Вот. У французов есть такой омлет со свежей клубникой. Только у нас вместо клубники… — Земляника. — Точно. Вообще, — она вытерла пальцы, — только наши дураки могут придумать — норму жевать в чистом виде. Зачем? Уж лучше с чем-то. Можно вообще запекать, например. Ну там, в тесте, как-нибудь. К мясу приправой, например. А то — жуй сухую! Нет, все-таки неповоротливые мы какие-то. Французы б новый раздел в кулинарии открыли. Пирожки с нормой. Пирожное из нормы, мороженое… А тут — жуй сухую.”
― Vladimir Sorokin, Норма

“– Официальные языки лагеря “Свобода” – китайский, казахский и английский, – сказал он. 
– На языке русских империалистов у нас говорить запрещено.
– Империалистов? – спросил Гарин. – И где же русская империя?

– У них давно уже нет империи, но их язык по-прежнему несёт в себе империализм, насилие и угнетение.”
― Vladimir Sorokin, Доктор Гарин

“Коля отделил другой кусочек, снял губами с ложки, прожевал: — Странно, а… когда ешь запаха не чувствуешь… — Так я к тебе о чем толкую, голова! — засмеялся Федор Иванович, — Потом привыкнешь, вообще замечать перестанешь. Коля стал орудовать ложкой посмелее.”
― Vladimir Sorokin, Норма

“На Маркела нельзя было положиться. В милиции, которую он избрал себе в качестве политического клуба, он не жаловался, что бывшие домовладельцы Громеко пьют его кровь, но задним числом упрекал их в том, что все прошедшие годы они держали его в темноте неведения, намеренно скрывая от него происхождение мира от обезьяны.”
― Boris Pasternak, Доктор Живаго