Oleg > Recent Status Updates

60 страниц и уже утираю пот ушанкой.

Некрасов победил в моей душе Шевченка, а никогда не виданная в детстве Волга - такой же не виданный Днепр. "Унылый, сумрачный бурлак" захватил мою душу гораздо сильнее, чем гайдамаки Шевченка, которые вдобавок резали, как Гонта, своих детей только за то, что они, как и я, происходили от матери-польки. Я стал безнациональным народником, до известной степени космополитом.

- Он говорит, что ты - москаль...Что ты во сне плакал о том, что поляки могли победить русских, и что ты...будто бы...теперь радуешься...
Это сообщение меня поразило. Итак - я лишился друга только потому, что он поляк, а я - русский и что мне было жаль ... русских солдат, когда я думал, что их могут убить. Подозрение, будто я радуюсь тому, что теперь гибнут поляки... меня глубоко оскорбило.

Annual income twenty pounds, annual expenditure nineteen nineteen and six, result happiness. Annual income twenty pounds, annual expenditure twenty pounds nought and six, result misery.

Annual income twenty pounds, annual expenditure nineteen nineteen and six, result happiness. Annual income twenty pounds, annual expenditure twenty pounds nought and six, result misery.

'Mr. Hines, I ain't been here long. What is these goddamn reds?' Well, sir, Hines says, 'A red is any son-of-a-bitch that wants thirty cents an hour when we're payin' twenty-five!'

Сталин расправился с Бухариным, потому что тот в Вене в 1913 добился успеха у няни семьи Трояновских, а Сталин не смог. О-окей, Иллиес, жарь дальше.

Для них, для крупных собственников, история – не книга за семью печатями, ... они могут почерпнуть из нее одну неоспоримую истину: когда собственность сосредоточивается в руках небольшой кучки людей, ее отнимают. И еще одна истина, сопутствующая первой: когда большинство людей голодает и холодает, они берут силой то, что им нужно. И еще одна истина ...:угнетение сплачивает тех, кого угнетают, оно придает им силу.

Если б вам, владельцам жизненных благ, удалось понять это, вы смогли бы удержаться на поверхности. Если б вам удалось отделить причины от следствий, если бы вам удалось понять, что Пэйн, Маркс, Джефферсон, Ленин были следствием, а не причиной, вы смогли бы уцелеть. Но вы не понимаете этого. Ибо собственничество сковывает ваше «я» и навсегда отгораживает его от «мы».

А разве трактор – это плохо? Разве в той силе, которая проводит длинные борозды по земле, есть что-нибудь дурное? Если б этот трактор принадлежал нам, тогда было бы хорошо, – не мне, а нам. Если б наши тракторы проводили длинные борозды по нашей земле, тогда было бы хорошо. Не по моей земле, а по нашей. Мы любили бы этот трактор, как мы любили эту землю, когда она была наша.

Far from being associated with pagan magic, as is sometimes claimed, the high point of runic literacy in England was in Northumbria's religious communities.

Я думал о том, что во всех нас была святость, когда мы жили одной семьей, и все человечество было свято, пока оно было едино. Но святость эта покинула нас, лишь только какой-то один дрянной человек ухватил зубами кусок побольше и убежал с ним, отбиваясь от остальных. Вот такой человек и убил нашу святость. А когда мы все трудились вместе, не один на другого, а все вместе, в одной упряжке, тогда было хорошо...

"-Где же конец? В кого тогда стрелять? Прежде чем подохнуть с голоду, я еще убью того человека, который довел меня до голодной смерти.
– Не знаю. Может, стрелять и не в кого. Может, люди тут не виноваты...
– ...Нам всем надо подумать, как быть дальше. Должен же быть способ положить этому конец. Это ведь не молния, не землетрясение. Кто творит нехорошие дела? Люди. Значит, это можно изменить."

"А банку или тресту нужно другое, ведь они дышат не воздухом, они едят не мясо. Они дышат прибылью; они едят проценты с капитала. Если им не дать этого, они умрут, так же как умрем мы с вами, если нас лишат воздуха, лишат пищи. Грустно, но что поделаешь. Поделать ничего нельзя."

"И когда доходили смутные вести из таинственных областей, которые носят название – деревня, о том, что немцы грабят мужиков и безжалостно карают их, расстреливая из пулеметов, не только ни одного голоса возмущения не раздалось в защиту украинских мужиков, но не раз, под шелковыми абажурами в гостиных, скалились по-волчьи зубы и слышно было бормотание: – Так им и надо! Так и надо; мало еще! Я бы их еще не так."

Перечитываю спустя восемь лет. И по-прежнему книга увлекает с первых же страниц. Настоящий page-turner. Una verdadera lectura adictiva.

Картонные персонажи на фоне картонных декораций. Слепоглухонемые полицейские, делающие все возможное, чтобы не раскрыть преступление на 100й странице, ибо автору нужен объем

Общее количество дворян в первой половине XIX века никогда не превышало 1% от всего населения России. С разночинцами, купцами, чиновниками и духовенством и 10% страны не набиралось. Читая дворянских классиков, стоит помнить о "молчаливом большинстве".

Кажется, я уже понял тайну, стоящую за всеми этими наблюдениями за миграцией аистов туда-обратно.

Перечитал параллельно характеристику Грибоедова у Вересаева в "Спутниках Пушкина". Цимбаевой пока не удается меня убедить, что АСГ был лучше этой самой характеристики или что АСГ в принципе был не тем, за кого его обычно принимают. А сколько обещаний раздавалось в предисловии...

К 350-й странице узнаем, что игру на фортепьяно Грибоедова ставили в пример молодому Мише Глинке. Алябьев, тот вообще практически позаимствовал фортепьянные импровизации нашего героя для своих романсов. На дипслужбе Грибоедов так успешно отстаивал интересы России, что английский министр ин-х дел Р.С.Каслри чуть ли не из-за него покончил жизнь самоубийством. Жду, кто будет объявлен должником АСГ в русской литературе.

Удивительно талантливо автор сей книги с предисловия же умудрилась настроить читателя против себя.

Из интересного пока выяснилось, что граф Толстой стал tête de turc в ссоре Резанова и Крузенштерна (да-да, герои России, прославленные в энциклопедиях и рок-операх, отнюдь не были душками и думали друг про друга разное).