My Dreadful Body Quotes

“Мне с детства было очевидно, что если я говорю на нескольких языках, то существует несколько версий меня. В большом мире школы и двора - русская, в маленьком мире семьи - азербайджанская.”
― Егана Джаббарова, Руки женщин моей семьи были не для письма

“Она говорила нам, что следует надеть, как стоит вести себя в гостях, что можно и нельзя делать, что можно и нельзя говорить, но она никогда не говорила ласковых слов. В основном она раздавала указания, мы знали, что она, конечно, любит нас, но это никогда не проговаривалось вслух.”
― Егана Джаббарова, Руки женщин моей семьи были не для письма

“My maternal grandmother’s eyebrows were just the same, though over time she’d completely stopped plucking them and they’d begun looking like an unkempt garden she loved more than other people. She viewed only her garden and her sewing machine with warmth and tenderness: it was as if she were caressing them because, unlike people, objects and plants never let her down. She cast people looks as dry and harsh as stale bread.”
― Egana Djabbarova, My Dreadful Body

“Сестры тоже подсматривают в глазок социальных сетей за моей грешной жизнью, осуждают мои решения, сплетничают; чем дольше я остаюсь незамужней женщиной без детей, тем больше могу не сомневаться, что не перестану быть объектом всеобщего обсуждения и осуждения. Словно какие-то слоги из емкого слова ka-din, ga-din , жен-щи-на выпадут, если на пальце не появится обручального кольца, а матка никогда не вместит в себя младенца. Я знаю, что перестала быть для них полноценной женщиной, все лукаво отводят взгляд и иронично спрашивают о работе во время семейных ужинов, словно я плохо ответила у доски или не выучила главный школьный урок.”
― Егана Джаббарова, Руки женщин моей семьи были не для письма

“Слова менялись местами, притягивали и отталкивали друг друга, выдавали не только факт моего существования, но и служили резервуаром нежности, горя, радости, передавали тайное знание в виде материнских молитв, сказок, предостережений, рецептов, фраз, признаний, исповедей и даже проклятий.”
― Егана Джаббарова, Руки женщин моей семьи были не для письма

“Постоять во дворе с сигареткой было его любимым занятием; когда он курил, время не нуждалось в смысле, оно просто текло вместе с дымом, выпущенным изо рта.”
― Егана Джаббарова, Руки женщин моей семьи были не для письма

“Женщины вообще никогда не говорили с мужчинами напрямую, даже с от-дом или с братом разговор шел через тонкую сетку, в которой застревали самые важные, большие, смелые, широкие, правдивые слова.”
― Егана Джаббарова, Руки женщин моей семьи были не для письма

“Каждое обращение отсылало к древнему соглашению племени: qurban olum - позволь мне стать твоей жертвой. Когда-то племя решило, что любовь - это способность принести себя в жертву, оно решило, что отказ от собственного тела - гарантия благополучия членов общины, оно решило, что только нож, вонзенный в плоть, свидетельствует о любви. Слова не имели отношения к любви человеческой, они были нужны, чтобы демонстрировать свою любовь к Аллаху, Милостивому и Милосердному”
― Егана Джаббарова, Руки женщин моей семьи были не для письма

“Самой важной частью женского тела были руки: они готовили еду, качали детей, стирали, гладили мужские сорочки, шили одежду, подметали, мыли пол, вытирали пыль - женские руки всегда должны были быть заняты делом, только мужским рукам полагалась беззаботность.”
― Егана Джаббарова, Руки женщин моей семьи были не для письма

“После того, как мне сбрили волосы, я с удивлением обнаружила четыре старых шрама: кто и что именно делал с моим телом, так и осталось не до конца ясным, но тело, в отличие от памяти, никогда не врет. Тело удивительно точно хранит факты: оно не искажает их, навсегда запоминая, что с ним происходило: то тут, то там обнаруживаются архивные шрамы, царапины, синяки, следы от ожогов, оно не прощает проступков. Единственное, что оно с легкостью готово забыть, - боль.”
― Егана Джаббарова, Руки женщин моей семьи были не для письма

“Рты следовало держать закрытыми, хотя у всех женщин моей семьи были рты, способные говорить”
― Егана Джаббарова, Руки женщин моей семьи были не для письма