Михаил Зыгарь > Quotes

“Russian history is an illness. Our history has made us all sick. I do not want to die from this illness.”
― Mikhail Zygar, The Empire Must Die: Russia's Revolutionary Collapse, 1900-1917

“The Russian Civil War lasts almost six years and ends in victory for the Bolsheviks. It claims the lives of more than 10 million people—five times more than the number of Russian casualties in the First World War, which the Bolsheviks promised to end. Of that figure, 2.5 million are killed in battle, another 2 million fall victim to the Red (and White) Terror, while around 6 million die from hunger and disease. On top of that, approximately 2 million emigrate.”
― Mikhail Zygar, The Empire Must Die: Russia's Revolutionary Collapse, 1900-1917

“Новое время настает, и оно себя покажет

Российская история и так зациклена на государстве, точнее даже, на Государе. Мы привыкли видеть нашу историю как совокупность биографий вождей — и за этим стройным рядом царей, генсеков и президентов совершенно не видно общества.

Жаркие споры вызывает вопрос, можно ли допускать в Думу неграмотных. Большинство участников обсуждения говорят: конечно да, потому что самые лояльные, самые «истовые» крестьяне — это как раз неграмотные старики, они опора режима и их должно быть как можно больше. Коковцов говорит, что «истовость не принесет никакой пользы, если будущий законодатель не сможет прочитать того, что ему будет предложено рассмотреть». Но Николай II принимает сторону неграмотных. Еще один болезненный вопрос: стоит ли разрешать евреям участвовать в выборах. Решено допустить и их.

Струве профессионально занимается политикой в стране, где нет политики.

Чехов, в свою очередь, все чаще встречается с Ольгой Книппер. В 1901 году они женятся — и проводят медовый месяц в туберкулезном санатории в Башкирии.

Еще во время переговоров Витте заболевает (по его словам, из-за некачественной американской пищи) – и поддерживает себя в форме исключительно «строжайшей диэтой и усиленными смазываниями кокаином».


К примеру, сто лет назад должность, которая сейчас называется «замминистра», именовалась «товарищ министра», тогда как слово «заместитель» имело совсем другой смысл — «преемник».

Гиппиус: Россия — очень большой сумасшедший дом. Если сразу войти в залу желтого дома, на какой-нибудь вечер безумцев, — вы, не зная, не поймете этого. Как будто и ничего. А они все безумцы. Есть трагически-помешанные, несчастные. Есть и тихие идиоты, со счастливым смехом на отвисших устах собирающие щепочки и, не торопясь, хохоча, поджигающие их серниками [спичками].

Мы японцев все хотим бить образами наших святых, а они нас лупят ядрами и бомбами, мы их образами, а они нас пулями.

В итоге 20 декабря 1908 года Ида Рубиншейн дала лишь концерт с танцевальными номерами из «Саломеи». В конце «танца семи вуалей» она осталась в платье из бус на голое тело. Публика шокирована, налицо оскорбление чувств верующих, в зал ворвалась полиция и конфисковала голову Иоанна Крестителя из папье-маше.

Чехов и Горький буквально трепещут перед Толстым. Чехов всегда подолгу и очень тщательно подбирает одежду, когда едет к своему кумиру. «Вы только подумайте, — говорит он Горькому, — ведь это он написал: "Анна чувствовала, что ее глаза светятся в темноте"».

Опять идем мы к срыву в бездну, опять мы вглядываемся в нее, а бездна вглядывается в нас. Это значит, террор опять становится неизбежным.

второй символ перемен — семечки. Свободно гуляющие по улицам городов солдаты и рабочие беспрерывно грызут семечки. Городовых, следящих за порядком, больше нет, улицы не убираются, поэтому тротуар под ногами прохожих густо устлан шелухой.

Политика и религия разъединяют людей; ничто не выпрямляет душу человека так мягко и быстро, как влияние искусства, науки.

1917 год — это родовая травма российского общества. Даже сто лет спустя средний класс неосознанно ждет, что события могут повториться. Начало XXI века не похоже на начало ХХ века: российское общество несравнимо более образованно и благополучно, чем сто лет назад. Тем не менее психологическая травма так просто не проходит. Опыт Гражданской войны и последующего террора заставляет новые поколения россиян вновь и вновь задавать себе вопросы: не пора ли уезжать? Не будет ли потом слишком поздно?

Для страны в целом — это трагедия. Вымывание интеллектуальной и деловой элиты ослабляет ее. Примирения с историей в России не произошло, травмы не вылечены, комплексы не изжиты. Сама по себе российская история — это болезнь, которая на каждом шагу дает о себе знать. Мы больны своей историей. Я не хочу умереть от этой болезни.”
― Михаил Зыгарь, The Empire Must Die: Russia's Revolutionary Collapse, 1900-1917

“Принято считать, что все решения в России принимает только один человек — Владимир Путин. Это правдиво лишь отчасти. Все решения действительно принимает Путин, но Путин — не один человек. Это огромный коллективный разум. Десятки, даже сотни людей ежедневно угадывают, какие решения должен принять Владимир Путин. Сам Владимир Путин все время угадывает, какие решения он должен принять, чтобы быть популярным, чтобы быть понятым и одобренным огромным коллективным Владимиром Путиным.

Это коллективный Владимир Путин все годы конструировал свои воспоминания, чтобы доказать себе, что он прав. Чтобы убедить себя, что его действия логичны и у него есть план и стратегия, что он не совершал ошибок, а был вынужден так поступить, поскольку боролся с врагами, вел тяжелую и непрерывную войну.”
― Михаил Зыгарь, Вся кремлевская рать: Краткая история современной России

“Первые потери появились и среди российских солдат — на кладбище под Псковом появились свежие могилы десантников, убитых на востоке Украины. Скрывать участие российской армии, по сути, было уже невозможно, но Владимир Путин продолжал отрицать очевидное. В телефонном разговоре с Ангелой Меркель он уверял, что под Донецком только солдаты, которые ушли в отпуск. «Хорошо, а они что, у вас в отпуск прямо с оружием и военной техникой уходят?» — восклицала канцлер. «Ой, вы знаете, у нас в стране такое воровство, такая коррупция. Эта техника наверняка украдена со складов», — не смущаясь, ответил Путин. Меркель повесила трубку.

При этом Путин вовсе не считал, что он кого-то обманывает: солдаты, по его мнению, знали, на что шли. 10 сентября, через неделю после окончания боев под Иловайском, он пошел в церковь и, по его словам, «поставил свечки за тех, кто пострадал, защищая людей в Новороссии». Тем самым он отдал дань памяти тех солдат, участие которых в войне Россия до сих пор не признает. Семьям убитых военных выплатили компенсации — при условии, что они не будут разговаривать с журналистами.”
― Михаил Зыгарь, Вся кремлевская рать: Краткая история современной России

“По словам очевидцев, на закрытой встрече [в апреле 2008 г.] Путин вспылил, когда речь зашла об Украине. «Украина — это вообще не государство! — заявил он Джорджу Бушу. — Часть ее территорий — это Восточная Европа, а часть, и значительная, подарена нами!» Закончил свою небольшую речь Путин фразой «Если Украина уйдет в НАТО, то уйдет без Крыма и Востока — она просто распадется».

На эту угрозу Путина тогда мало кто обратил внимание, потому что все следили за тлеющими противоречиями между Москвой и Тбилиси. О том, что реальный конфликт может вспыхнуть между Россией и Украиной, никто всерьез не верил.”
― Михаил Зыгарь, Вся кремлевская рать: Краткая история современной России

“В феврале 2015 года, когда отмечалось 26-летие вывода советских войск из Афганистана, Путин признается, что прекрасно понимает Брежнева: «Сейчас, когда годы проходят и когда становятся известными все больше фактов, мы понимаем лучше и лучше, что послужило тогда поводом и причиной для ввода советских войск в Афганистан. Конечно, ошибок было очень много, но были и реальные угрозы, которые в то время советское руководство пыталось купировать вводом войск в Афганистан».

Символично, что именно ветераны афганской войны сыграют важнейшую роль в последующих событиях в Крыму.”
― Михаил Зыгарь, Вся кремлевская рать: Краткая история современной России

“The History of Ukraine-Rus”
― Mikhail Zygar, The Empire Must Die: Russia's Revolutionary Collapse, 1900-1917

“«Представьте себе, вот вы сидите в Кремле, — говорил он [Путин] Ангеле Меркель. — И у вас есть избиратели, которые живут в Калининграде, а есть те, кто живут в Петропавловске-Камчатском. И вам на всю эту территорию, разную по языкам, взглядам, быту, как-то надо объединить. Надо нечто такое этим людям сказать, чтобы их склеило. Одна ваша соотечественница, великая соотечественница, была нашей императрицей. Екатериной II. Она поначалу хотела быстро отменить крепостное право. Но потом изучила, как устроена Россия, и знаете, что она сделала? Она усилила права дворянства и уничтожила права крестьянства. У нас нельзя иначе: шаг вправо, шаг влево — и все, ты теряешь власть».”
― Михаил Зыгарь, Вся кремлевская рать: Краткая история современной России

“Позже Березовский так опишет ход мыслей в ту ночь: "Обдумывая, как поступить, мы впервые для себя сформулировали идею: мы всегда проиграем спецслужбам, если будем действовать тайно. Но как только мы перейдем в плоскость открытого противостояния, ситуация изменится, на свету они работать не могут. Во всяком случае те спецслужбы, которые создавались советской властью. А Коржаков – все же прямое наследие КГБ".”
― Михаил Зыгарь, Все свободны: История о том, как в 1996 году в России закончились выборы

“В 2006 году на съемке телепрограммы подросток задал Шойгу, тогда еще главе МЧС, вопрос: «Представьте, что мы все в самолете и он падает. Что бы вы скомандовали делать?» Шойгу, не задумываясь, ответил: «Ничего. Он ведь все равно падает».”
― Михаил Зыгарь, Вся кремлевская рать: Краткая история современной России

“У Виктора Януковича и Владимира Путина была длинная совместная история: еще в 2004 году Путин был уверен, что сделает Януковича президентом Украины. Близко знавший Януковича чиновник говорит, что еще тогда Янукович попросил у Путина российский паспорт. На случай, если придется экстренно убегать из страны. Что ответил Путин, неизвестно.”
― Михаил Зыгарь, Вся кремлевская рать: Краткая история современной России

“Все свободны”
― Михаил Зыгарь

“Поэтому Витте предлагает выдвинуть Японии ультиматум: она не должна нарушать территориальную целостность Китая и, вопреки подписанному только что договору, должна вернуть Ляодунский полуостров обратно китайцам. Прочие члены правительства к его предложению равнодушны, но Николай II его поддерживает. Он не любит японцев – еще будучи наследником престола, он съездил в Японию, и там на него было совершено покушение. Идея Витте ущемить Японию нравится императору.”
― Михаил Зыгарь, Империя должна умереть: История русских революций в лицах, 1900-1917

“Дело Дрейфуса перемалывает многих. Огромное впечатление оно произвело на австрийского журналиста Теодора Герцля, который работал парижским корреспондентом либеральной венской газеты Neue Freie Presse. После обвинительного приговора Дрейфусу Герцль, услышав выкрики «Смерть евреям!» на парижских улицах, пришел к выводу, что евреям надо уезжать из Европы. И начал писать книгу «Еврейское государство», которую опубликовал в Вене в 1896 году. В том же году книга была переведена на английский, французский и русский языки, а на следующий год Герцль создал Всемирную сионистскую организацию.”
― Михаил Зыгарь, Империя должна умереть: История русских революций в лицах, 1900-1917

“«Вдоль всей западной границы России живет население, значительная часть которого – профессиональные контрабандисты, занимающиеся одновременно и переводом беглецов через границу, входя для этого в сделку с пограничной стражей, – пишет он в своих воспоминаниях, адресованных, прежде всего, иностранной аудитории.”
― Михаил Зыгарь, Империя должна умереть: История русских революций в лицах, 1900-1917

“Всего российские войска теряют убитыми, ранеными и пленными около полумиллиона человек. В «ковельской мясорубке» гибнет элита российской армии – гвардия.”
― Михаил Зыгарь, Империя должна умереть: История русских революций в лицах, 1900-1917

“Когда вернувшегося 15 марта Грушевского встречают на Софийской площади с почетным караулом и оркестром, он произносит программную речь, в которой призывает украинцев строить «независимую судьбу украинского народа» и прославляет «свободную, автономную Украину» в составе «Федеративной Республики Российской». В Петрограде к самоопределению Украины относятся лояльно: в марте Временное правительство разрешает в Киевском учебном округе преподавание на украинском языке, с оговоркой, что если в заведении меньшинство учащихся окажется великороссами, то для них должно быть введено преподавание на русском языке, и, наоборот, для украиноговорящего меньшинства должно быть преподавание на украинском.”
― Михаил Зыгарь, Империя должна умереть: История русских революций в лицах, 1900-1917

“Это ощущение есть по всей стране. Жандармский офицер Павел Заварзин несколько месяцев едет на поезде на Дальний Восток и обратно: сначала из Петрограда до Владивостока, а потом обратно – до Архангельска. Он удивляется тому, как уверенно и спокойно всюду, в вагонах, на улицах говорят о неминуемой революции и скором отречении императора. Убийство Распутина все одобряют («Собаке – собачья смерть»), императорскую чету ненавидят («Не стоит о них и говорить! Они скоро уйдут») и мечтают о правительстве, ответственном перед Думой. Жандарм сначала в ужасе – оттого, что за это никого не наказывают. Но к середине пути понимает, что невозможно наказать всех: «Власть атрофирована и мы находимся на краю бездны».”
― Михаил Зыгарь, Империя должна умереть: История русских революций в лицах, 1900-1917

“Для всех его слушателей крушение монархии, случившаяся революция – это безусловное благо, движение в правильном направлении. Ленин же утверждает обратное – в самой революции и в новом демократическом правительстве нет ничего хорошего. Нужно воспользоваться тем, что режим стал слабее, уничтожить его и забрать власть. Защита отечества, говорит Ленин, означает защиту одной банды капиталистов от другой. Империалистическая война (против Германии) должна превратиться в гражданскую (против собственных капиталистов). Оборонительную войну нужно прекратить, землю и банки национализировать, имущество помещиков и аристократов конфисковать – и народы остальных стран сразу присоединятся к русской революции. Именно в этот вечер он предлагает переименовать партию, назвав ее коммунистической.”
― Михаил Зыгарь, Империя должна умереть: История русских революций в лицах, 1900-1917

“1913 год – это пик российского экономического развития, апогей «стабильных тучных лет». По общему объему экономики Россия отстает от США и почти догоняет Германию, крупнейшую экономику Европы. Капитализм преобразил облик России.”
― Михаил Зыгарь, Империя должна умереть: История русских революций в лицах, 1900-1917

“1 марта 1881 года в Петербурге группа молодых людей из организации «Народная воля» убивает императора Александра II. Бомбу в царя бросает 25-летний поляк Игнатий Гриневицкий. Но руководит терактом 27-летняя дочь бывшего губернатора Петербурга Софья Перовская – это она машет белым платком, подавая сигнал убийце. Смерть императора шокирует петербургскую элиту. На тот момент многие уверены, что Россия находится в двух шагах от принятия конституции. Еще за два месяца до убийства, в январе 1881 года, министр внутренних дел Михаил Лорис-Меликов пишет и приносит императору «всеподданнейший доклад» с изложением плана политических реформ. Через несколько десятилетий историки его назовут «конституция Лорис-Меликова». Проект предусматривает реформу Госсовета, фактически превращение его в подобие парламента, Александр II его одобряет, а утром 1 марта – за час до смерти – сообщает Лорис-Меликову, что через четыре дня документ будет принят Советом министров.”
― Михаил Зыгарь, Империя должна умереть: История русских революций в лицах, 1900-1917

“После июльского восстания большевики казались маргинальной политической силой. Казалось, что с ними покончено и они уже никогда не вернутся. Корниловский путч приводит их к вершине популярности – они фактически приходят к власти в Москве и Петрограде демократическим путем (правда, помимо Советов, в которых преобладают большевики, в обеих столицах есть свежеизбранные городские думы – в них большинство принадлежит эсерам). А ведь генералы были искренне убеждены, что ситуацию можно поменять, повесив несколько человек на фонарях.”
― Михаил Зыгарь, Империя должна умереть: История русских революций в лицах, 1900-1917

“В феврале 1906 года Ленин пишет статью «Вторая Дума и задачи пролетариата». Удивительно, насколько пророческим окажется этот текст: «Этот бой будет дан не в Думе. Этот бой решит восстание пролетариата, крестьянства и сознательной части войска. Этот бой надвигается на нас всем ходом событий. Будьте же готовы, рабочие, к серьезным событиям. Не тратьте своих сил понапрасну. Нам не надо ускорять развязки: пусть царь и его черносотенные слуги нападают первые. Им придется нападать на народ, разгонять Думу, отменить избирательный закон, начинать ряд насилий, чтобы развязаться с новой Думой. Пусть насильники начинают. Пролетариат должен стойко, твердо, выдержанно готовить более и более широкие массы народа к великому, отчаянному бою за свободу. Мы будем вновь собирать новые силы для нового, еще более грозного, решительного выступления, когда разгорится костер левой Думы во всероссийский пожар».”
― Михаил Зыгарь, Империя должна умереть: История русских революций в лицах, 1900-1917

“Словом, в XIX веке нравы и моральные принципы купцов оставались гораздо ближе к крестьянским, чем к дворянским. «У купечества почти у всех не было близости с детьми, – вспоминает Зинаида Морозова. – Я думаю, оттого, что в крестьянстве этой близости не было, а требовали только уважения к родителям… страха перед Богом и перед родителями».”
― Михаил Зыгарь, Империя должна умереть: История русских революций в лицах, 1900-1917

“Малиновский зовет товарища на бал-маскарад, где его встречает полиция. Сталин пытается убежать, переодевшись в женское платье, но его ловят, арестовывают, судят и ссылают в Туруханск, селение в Западной Сибири. Попытка бегства Сталина не будет упоминаться в советской истории, а переодевание в женское платье будет приписано врагу большевиков Александру Керенскому.”
― Михаил Зыгарь, Империя должна умереть: История русских революций в лицах, 1900-1917

“Отношение к войне – краеугольный камень российского гражданского общества, вопрос, который ссорит семьи. Всех, кто не в восторге от войны, быстро записывают в «предатели» и «пораженцы». От этого страдает даже Зинаида Гиппиус – что и говорить о таком непопулярном персонаже, как Распутин.”
― Михаил Зыгарь, Империя должна умереть: История русских революций в лицах, 1900-1917

“Он, как обычно, все время борется, все время кого-то унижает, все время над кем-то издевается – такое ощущение, что он только и делает, что пишет гадости. Ленин упоенно ругает кадетов, эсеров, трудовиков, в общем, всех, кого может, но самая любимая мишень – это ближайшие товарищи, меньшевики. Фракцию социал-демократов в Думе во главе с Церетели Ленин смешивает с грязью с особым наслаждением.”
― Михаил Зыгарь, Империя должна умереть: История русских революций в лицах, 1900-1917

“Гапон приходит к выводу, что все высшие чины РПЦ служат агентами тайной полиции: донесения пишут и редактор «Миссионерского обозрения» Скворцов, и сам Победоносцев. «Русские попы – просто чиновники охранного отделения; пожалуй, даже хуже – ведь полиция ловит только тела своих жертв, тогда как священники улавливают их души; они-то и есть настоящие враги трудящихся и страдающих классов» – к такому выводу приходит Гапон.”
― Михаил Зыгарь, Империя должна умереть: История русских революций в лицах, 1900-1917

“Боевые действия на Восточном фронте начинаются сразу в двух местах: русские войска наступают на Восточную Пруссию (современную Калининградскую область) и на Галицию (современную Западную Украину). То есть война идет на территориях, населённых в том числе поляками и украинцами, которым приходится воевать против представителей своих же народов, живущих по другую сторону границы в Германии и Австро-Венгрии. В связи с этим в Российской империи встает вопрос, что делать с Польшей и как мотивировать поляков воевать на стороне России. Польша разделена между тремя империями: центральная часть, включая Варшаву, входит в Российскую империю, северная часть, включая Познань, принадлежит Германии, а южная, включая Краков, – Австро-Венгрии. При этом ни в одной из империй поляки не имеют автономии. Например, «Царство Польское» – это просто восемь растворенных в России «привисленских губерний», и даже название «Польша» российские чиновники стараются не использовать, заменив его выражением «Привисленский край».”
― Михаил Зыгарь, Империя должна умереть: История русских революций в лицах, 1900-1917