Mikhail Sholokhov > Quotes

“When swept out of its normal channel, life scatters into innumerable streams. It is difficult to foresee which it will take in its treacherous and winding course. Where today it flows in shallows, like a rivulet over sandbanks, so shallow that the shoals are visible, tomorrow it will flow richly and fully”
― Mikhail Sholokhov, And Quiet Flows the Don

“And over the village slipped the days, passing into the nights; the weeks flowed by, the months crept on, the wind howled, and glassified with an autumnal, translucent, greenish-azure, The Don flowed tranquilly down to the sea.”
― Mikhail Sholokhov, And Quiet Flows the Don

“Зашел он с правой стороны, я дверцу открыл, посадил его рядом с собой, поехали. Шустрый такой парнишка, а вдруг чего-то притих, задумался и нет-нет, да и взглянет на меня из-под длинных своих загнутых кверху ресниц, вздохнет. Такая мелкая птаха, а уже научился вздыхать. Его ли это дело? Спрашиваю: «Где же твой отец, Ваня?» Шепчет: «Погиб на фронте». — «А мама?» — «Маму бомбой убило в поезде, когда мы ехали». — «А откуда вы ехали?» — «Не знаю, не помню…» — «И никого у тебя тут родных нету?» — «Никого». — «Где же ты ночуешь?» — «А где придется».”
― Mikhail Sholokhov, The Fate of a Man and Early Stories

“Boshafte Wahrheiten sind nur dann gut, wenn kein Fremder sie liest.”
― Michail A. Scholochow, Der stille Don

“The grass grows over the graves, time overgrows the pain. The wind blew away the traces of those who had departed; time blows away the bloody pain and the memory of those who did not live to see their dear ones again—and will not live, for brief is human life, and not for long is any of us granted to tread the grass.”
― Mikhail Sholokhov, And Quiet Flows the Don

“Формировали нас под Белой Церковью, на Украине. Дали мне ЗИС-5. На нем и поехал на фронт. Ну, про войну тебе нечего рассказывать, сам видал и знаешь, как оно было поначалу. От своих письма получал часто, а сам крылатки посылал редко. Бывало, напишешь, что, мол, все в порядке, помаленьку воюем и хотя сейчас отступаем, но скоро соберемся с силами и тогда дадим фрицам прикурить. А что еще можно было писать? Тошное время было, не до писаний было. Да и признаться, и сам я не охотник был на жалобных струнах играть и терпеть не мог этаких слюнявых, какие каждый день, к делу и не к делу, женам и милахам писали, сопли по бумаге размазывали. Трудно, дескать, ему, тяжело, того и гляди убьют. И вот он, сука в штанах, жалуется, сочувствия ищет, слюнявится, а того не хочет понять, что этим разнесчастным бабенкам и детишкам не слаже нашего в тылу приходилось. Вся держава на них оперлась! Какие же это плечи нашим женщинам и детишкам надо было иметь, чтобы под такой тяжестью не согнуться? А вот не согнулись, выстояли! А такой хлюст, мокрая душонка, напишет жалостное письмо — и трудящую женщину, как рюхой под ноги. Она после этого письма, горемыка, и руки опустит, и работа ей не в работу. Нет! На то ты и мужчина, на то ты и солдат, чтобы все вытерпеть, все снести, если к этому нужда позвала. А если в тебе бабьей закваски больше, чем мужской, то надевай юбку со сборками, чтобы свой тощий зад прикрыть попышнее, чтобы хоть сзади на бабу был похож, и ступай свеклу полоть или коров доить, а на фронте ты такой не нужен, там и без тебя вони много!”
― Mikhail Sholokhov, The Fate of a Man and Early Stories

“In broad daylight it's terrible for a man to face his death; but when you're asleep it ought to be easy enough....”
― Mikhail Sholokhov, And Quiet Flows the Don

“علف گور را محو میکند, زمان درد را.باد رد پای رفتگان را میلیسد, زمان محنت خونچکان خاطره ی درد بار زنانی را که مردان محبوبشا را دگر بار ندیدند و دیگر هیچ گاه باز نخواند دید. چرا که زندگی ادمی فصلی بس کوتاهست و یک وجب سبزه که با ما میدهند تا از ان بگذریم سخت تنگ.”
― Mikhail Sholokhov, And Quiet Flows the Don

“No matter how bad the lord is, the lout become a lord is ten times worse.”
― Mikhail Sholokhov, And Quiet Flows the Don

“Так необычайна и явна была сумасшедшая их связь, так исступлённо горели они бесстыдным полымем, людей не совестясь и не таясь, худея и чернея в лицах на глазах у соседей, что теперь на них при встречах почему-то стыдились люди смотреть.”
― Mikhail Sholokhov

“Need isn't your own mother, but it makes people kin.”
― Mikhail Sholokhov, The Don Flows Home to the Sea

“Проездом из Воронежа госпиталь высочайше соизволила посетить особа императорской фамилии. Уведомленные об этом с утра, лица врачебного персонала госпиталя заметались, как мыши в горящем амбаре. Раненых приодели; беспокоя их, внеочередно сменили постельное белье, младший врач даже пытался учить, как отвечать”
― Mikhail Sholokhov, Тихий Дон

“Побеждает только тот, кто твердо знает, за что он сражается, и верит в свое дело.”
― Mikhail Sholokhov, Тихий Дон

“When swept out of its normal channel, life scatters into innumerable streams. It is difficult to foresee which it will take in its treacherous and winding course. Where today it flows in shallows like a rivulet over sandbanks, so shallow that the shoals are visible, tomorrow it will flow richly and fully.”
― Mikhail Sholokhov, And Quiet Flows the Don

“La vida dicta a los hombres leyes que no están escritas”
― Mikhail Sholokhov, Tihi Don 1-3

“В Новороссийске шла эвакуация. Пароходы увозили в Турцию российских толстосумов, помещиков, семьи генералов и влиятельных политических деятелей. На пристанях день и ночь шла погрузка. Юнкера работали в артелях грузчиков, заваливая трюмы пароходов военным имуществом, чемоданами и ящиками сиятельных беженцев.”
― Mikhail Sholokhov, Тихий Дон