13
- Это не то, что ты думаешь, Муэллю, - сказал поросёнок, обернувшись. – Это всего лишь…
- Фрау Муэллю! – перебила Фреда кошка. – А на что это похоже? Это маленький волк, и из пасти у него торчит попка моей колбаски!
Волчонок, который был меньше даже чем фрау Муэллю, прижал ушки к голове и забился в самый угол.
- Тихо! – зашептал Фред. – Услышат все!
- Волк сожрал мою колбаску! – заорала на весь двор фрау Муэллю.
Фред зажмурился.
Но никто не прибежал с вилами и факелами. Даже напротив – слышно было, как в амбаре дружно ржут лошадь, собака, куры и мыши, и даже соседская корова подхихикивала за забором.
- Не кричи, пожалуйста, - попросил Фред шёпотом.
- Он сожрал…
- Ты что, не понимаешь?! – Фред подступил вплотную к кошке и оказалось, что он и её превосходит в размерах. – Мы можем обменять его на Бетту!
Кошка вела все домашние дела мельника и сразу поняла, что имеет в виду поросёнок. Но так как её голова работала быстрее, чем у Фреда, она всё мгновенно просчитала наперёд и сказала:
- Ничего не выйдет.
- Почему?
- Кто пойдёт к волкам, ты подумал? Охотника с собаками нет, а кроме него никто в деревне с волками связываться не захочет. Особенно сейчас, когда Бетта – волчья невеста. Это значит, что нас больше никто грабить не будет. Нет, сейчас даже если главный егерь из города приедет охотника навестить, никто не скажет, куда он делся.
Поросёнок удивлённо и даже обиженно посмотрел на кошку.
- А пани Жоржетта? – спросил он.
- Собака наша? Не смеши, она волков боится больше хозяина. Она и стрелять-то толком не умеет. Из этого волчонка проще шубинки сшить.
- Я тебе дам шубинки! – сказал сердито Фред и угрожающе поднял копытце.
- Да пойми ты, балда стоеросовая! – фрау Муэллю даже не испугалась. – Всё, Бетта теперь с волками, и сама станет волчихой, когда замуж выйдет.
- Моя Бетта? – спросил волчонок.
Поросёнок и кошка обернулись.
- Что значит – «моя Бетта»? – спросила фрау Муэллю.
- Мама сказала, что нашла мне подружку, её зовут Бетта, а когда я вырасту, то она будет моей женой.
Фрау Муэллю выпучила глаза:
- Божечки-кошечки, какой скандал!

14
Кошка вышла на середину двора и начала вылизываться. Когда минут через пять стало понятно, что на неё никто не смотрит, фрау Муэллю громко шепнула:
- Быстрей, пока никого нет!
Тотчас волчонок, накрытый ежовой шубкой, пробежал к тайному кошачьему лазу. Фред в это время уже вышел за ворота, ни с кем не попрощавшись, и ждал волчонка снаружи. Лаз пришлось немного расширить, потому что он изрядно зарос снегом.
Когда волчонок наконец выбрался, Фред снял с него шубку и напялил на себя. Фрау Муэллю тоже вылезла наружу.
- Запомни: идти строго по тракту, до самого города. У городских ворот стоит часовня, там можно оставить мелкого и никто его не обидит. Сам пойдёшь в ратушу, спросишь главного егеря и всё ему расскажешь.
- А меня пустят?
- Там знаешь сколько народа ежедневно ходит? Толпы! Я там родилась, всякого сброда навидалась. Но ни с кем, кроме егеря, не разговаривай, понял?
- Да понял я, понял, - огрызнулся Фред. – Эй, ты, как там тебя?
- Родольфо Прекрасный, - представился волчонок.
- Божечки-кошечки, какое имя, - фрау Муэллю закатила глаза.
- Залезай ко мне под шубу, Прекрасный, - сказал поросёнок. – И сиди тихо, а то нас деревенские порвут.
Волчонок кое-как втиснулся в шубу под пузиком Фреда.
- Фу, воняет, - глухо пожаловался он. – И колется.
- Вылезай и шуруй на все четыре стороны, - ответил Фред.
- Мог бы и помыться, - проворчал Родольфо.
- Мог бы и дома сидеть.
- Хватит пререкаться! – сказала кошка. – До города далеко, за день вряд ли доберётесь, особенно если ссориться будете. Ни с кем по пути не разговаривайте, волков никто не любит, а тех, кто с ними якшается – тем более. Так что ночевать в сугробах будете, в стороне от тракта. Всё, Фред, беги.
- Спасибо, фрау…
- Без фрау. Просто Муэллю.
- Спасибо, Муэллю.
С этими словами поросёнок неуклюже побежал по тропинке в сторону тракта. Пару раз он споткнулся и чуть не упал, но волчонок под шубкой, похоже, держался крепко, и не вываливался.
- Удачи тебе, Фред, - сказала фрау Муэллю и нырнула в лаз.
Она забежала в дом, нашла хозяйку и свернулась калачиком у неё в ногах. Хозяйка тихо плакала, держа в руках одеялко дочери. Сердце фрау Муэллю разрывалось от жалости, она хотела утешить Бригитту, сказать, что Фред спасёт Бетту, но зря обнадёживать кошка никого не хотела. Она не верила, что поросёнок доберётся до города. Слишком добрый. Слишком отважный.
Слишком доверчивый.

15
Идти по тракту с волчонком за пазухой – не самая приятная прогулка. Можно было, конечно, заставить Родольфо Прекрасного идти своим ходом. Но тракт был широкий и отлично просматривался в обе стороны, волчонка бы непременно заметили, особенно сейчас, когда солнце залило своим светом всё вокруг, аж глазам больно.
Поросёнок запыхался и вспотел, несмотря даже на трескучий мороз. А ведь деревня едва-едва скрылась за поворотом, ещё видны были над лесом столбы дыма из деревенских печей. Фред подумал, что даже мешки на мельнице было легче таскать, чем нести маленького разбойника.
И в этот миг Родольфо Прекрасный спросил:
- А когда мы будем кушать?
- Чего? – от неожиданности Фред остановился.
- Кушать, говорю, когда будем?
- Э…
О том, что волчонок рано или поздно захочет покушать, Фред даже не подумал.
- Ты же только что кошкину колбасу съел! – нашёлся поросёнок.
Родольфо замолчал и Фред возобновил движение. Но не успел он сделать и десяти шагов, как в животе у него заурчало. И он вспомнил, что со вчерашнего вечера сам ничего не ел.
- Я есть хочу, - вновь сказал волчонок.
- Это я есть хочу, - ответил Фред, уже не останавливаясь. – Я сегодня ещё ничего не ел.
- Врёшь! Как можно ничего не есть с утра? Тебя что, мама не кормит?!
При мысли о маме у Фреда защипало в пятачки, а в уголках глаз выступили слёзы. Захотелось вытряхнуть этого Прекрасного Рудольфа из-за пазухи, да что там – пускай и шубку забирает! – а самому бежать к себе в Кабанью балку, заросшую молодым дубняком. Он прямо сейчас, несмотря на мороз и толщу снега, чувствовал, как далеко в лесу пахнет палая листва и жёлуди, и смог бы найти дорогу обратно даже с закрытыми глазами.
- Чего молчишь? – спросил Родольфо.
- Много будешь знать – плохо будешь спать, - буркнул Фред и представил, что ему нужно перетащить ещё несколько мешков. Ничего страшного, эта ноша не такая тяжёлая, как мука или зерно. Он справится.
Чтобы отвлечься от мыслей о еде и семье, Фред начал считать шаги. От амбара до мельницы было сто шагов. Значит, туда и обратно – уже двести шагов. Отдыхал поросёнок после трёх ходок туда и обратно. Но мешок весил гораздо больше волчонка. Значит, Фред будет отдыхать после каждой шестой ходки.
Путешествие сразу пошло легче. Поросёнок отсчитывал шаги, отделяющие его от долгожданного отдыха, и скоро перестал обращать внимание на усталость, чтобы не сбиться со счёта.
- Эй, малой, ты чего там бормочешь?

16
Поросёнок обернулся и увидел соседскую корову, которая была запряжена в розвальни. В розвальнях лежал сосед, закутанный в тулуп. Он-то и окликнул Фреда.
- Эй, да ты с Арнольдовой мельницы кабанчик! – удивился сосед. – Тебя кто так далеко отпустил?
Фред хотел ответить, но вспомнил, что фрау Муэллю велела ни с кем по дороге не разговаривать. И промолчал.
Зато за него ответила корова.
- Отпустили его. Видишь – шуба на нём ежовая? Бригитта отдала.
- Вот ведь как… - пробормотал сосед. – Тоже ведь, несчастье какое у бабы… А идёшь-то куда, малой?
Фред упрямо молчал, цокая копытцами по обледенелому тракту. Но и тут корова пришла ему на помощь:
- Известно куда – в Кабанью балку. Там их стадо обитает.
- Вот ведь как… - опять пробормотал сосед. – Да, неблизкий путь. Ну, запрыгивай хоть, подвезу, сколько смогу. Да не бойся, запрыгивай! Виолетта, тпру! Тпру, комолая!
- Да скользко, хрыч старый, сейчас остановлюсь! – ответила Виолетта.
Пройдя ещё с десяток шагов, Виолетта остановилась. Остановился и Фред. С одной стороны, фрау Муэллю не велела, но с другой он уже устал и ему страшно хотелось отдохнуть.
- Прыгай давай, - сказала корова. – Больше предлагать не буду.
Фред подошёл к розвальням сзади, где было ниже всего, и запрыгнул, почти сразу провалившись в холодную колючую солому.
- Пошла, милая! – крикнул сосед.
- Пошла, пошла, - пробормотала корова и осторожно потянула воз. Розвальни со скрипом и шуршанием покатились, мало-помалу набирая скорость.
- А мы вот в город намылились, на ярмарку, рыбку продать, - начал сосед, и с этого момента болтал уже без умолку, задавая поросёнку вопросы и тут же сам на них отвечая. Фред слушал-слушал, и уснул.

17
Снилось Фреду, как Бетта в ежовой шубке тащит на спине мешок с зерном, а кругом стоят волки и ржут, как лошади. И Фреду хочется выйти из парника и помочь девочке, но его держат мельник с женой и сыновьями: мол, если выйдешь, то нам всем конец!
От страха Фред проснулся. Солнце уже почти закатилось, и половина неба окрасилась в красно-малиновый цвет. Другую половину занимала огромная чёрно-серая туча. Солома в розвальнях, сосед в тулупе и мордочка Фреда были присыпаны мелкой снежной пылью.
- …а я ей такой говорю: «Целый воз лисьих хвостов, не веришь – сама сходи», а она всё своё – «Врёшь, как сивый мерин»! А сивый мерин, между прочим, за всю-то жизнь всего раз соврал, будто на войне воевал и там ему хвост оторвало, а на самом деле…
- Метель будет, Базиль, - прервала Виолетта хозяина. – Надо на ночлег вставать, а то потеряемся, неровен час.
В этот миг Фред понял, что потерял Родольфо.
Пока сосед спорил со своей коровой, поросёнок ощупал солому вокруг себя и принюхался, но сильный рыбий запах перебивал все прочие.
- Родольфо! Родольфо! – зашептал Фред. – Родольфо…
- Что ты там всё время бормочешь? – спросил Базиль.
- Прекрасный… - громко сказал Фред.
- Кто прекрасный?
- Закат, говорю, красный-прекрасный, метель будет, - Фред показал на небо копытцем. – Как бы не потерялся никто…
- Слышишь, хрыч старый, даже поросёнок это понимает! – поддержала корова поросёнка. – Остановиться надо, переждать.
- Вот ведь как… Так я что, против, что ли? Давай, останавливайся.
- А где? Лес кругом, где встать?
- Постоялый двор должен быть!
- Проехали давно!
- Первый или второй?
- Третий!
- Ахти! Хрыч старый, болтал-болтал, да всё проболтал, - начал ругать себя Базиль. – Слышь, Виолетта, повертай назад, к третьему двору, иначе замёрзнем!
Но тут налетел ветер такой силы, что Базилю набило полный рот снега. Пока он отплёвывался, Фред шарил по розвальням, пытаясь найти волчонка, и совсем уже отчаялся его найти, как Родольфо сам залез к нему под шубку. От него пахло свежей рыбой.
- Ты где был? – шёпотом спросил Фред. – Я чуть с ума не сошёл!
- Кушал, - довольным баском ответил Родольфо Прекрасный.
- Что кушал? – удивился Фред.
- Рыбку.
- Ах ты…
- Тут недалеко живёт Марис-одинец, знахарь местный, - Родольфо, кажется, даже не понимал, что Фред на него сердится. – Он местный знахарь. Слышишь, будто кости стучат в темноте? Это у его избушки черепа волчьи стучат, они у него вместо бубенцов во дворе понавешаны.
- Эй, Базиль, - крикнул Фред вознице. – Тут рядом Марис-одинец живёт, говорят.
- Что за Марис? Виолетта, ты слышала?
- Чего? - Голос Виолетты долетал, будто издалека.
- Марис-одинец! – хором крикнули Фред и Базиль.
- Это у которого черепа во дворе?!
- Чего? – то ли не расслышал, то ли испугался Базиль.
- Он самый! – крикнул Фред. – Слышишь стук?
- Слышу. А он нас не съест?
- Не съест? – спросил Фред у Родольфо, но тот уже сладко посапывал за пазухой у поросёнка.
- Я не знаю! – крикнул Фред корове.
- Последний раз я с вами в город еду, - пригрозила Виолетта и сошла с тракта.

18
Метель тем временем разыгралась не на шутку. Острые снежинки секли кожу на пятачке, и даже умудрялись пробраться сквозь густую щетину на мордочке Фреда. Всё вокруг погрузилось во тьму, Виолетту сквозь снежную стену невозможно было разглядеть. Базиль соскочил с розвальней и пошёл проверить свою корову. Остались только Фред с Родольфо.
- В такую погоду самое то вершить разбой и беззаконие, - мечтательно сказал волчонок. – Самая богатая добыча в такую погоду.
- Ты что, обманул меня? – испугался Фред.
- Нет. Слышишь, как кости стучат?
Как ни странно, сквозь завывание пурги действительно легко было различить костяной перестук.
- А почему у этого Мариса волчьи черепа во дворе висят?
- Не знаю. Мне бабушка про него рассказывала. У него, говорит, клыки с мою голову, и шкура как броня, его даже медведи боятся. Говорят, будто он колдун.
- Малой, ты с кем тут болтаешь? – спросил Базиль.
- С пузиком своим, - соврал Фред.
- Вот ведь как… - вздохнул Базиль. – Застряли мы. Овраг впереди, не проехать. Придётся нам в санях метель пережидать.
- А Виолетта? – спросил Фред.
- И она с нами, не оставлять же её. Лезь, родимая, в сани, в тесноте, да не в обиде!
С этими словами Базиль уселся на своё место и похлопал рукавицей на место рядом. Виолетта, дрожа, впрыгнула в розвальни, по-кошачьи покрутилась на месте и легла.
В этот момент снег под полозьями просел, сани накренились вперёд, и не успел Базиль прошептать «Вот ведь как», розвальни вместе со снежной лавиной понеслись вниз, в овраг.
- Аааа! – закричали все, кроме волчонка, который из-под ежовой шубки ничего не видел.
Розвальни набирали скорость. Овраг шёл под уклон, как большой снежный жёлоб, и розвальни неслись по нему, не сворачивая, и чем дальше, тем спуск был круче.
- Никогда больше в город не поеду! – рыдала Виолетта.
- Никогда, милая, никогда! – вторил ей Базиль. – Только бы не насмерть!
- Мама! – орал Фред.
И вдруг всё прекратилось: и головокружительный спуск, и овраг, и метель. Кругом стояла непроглядная темень и тишина, в которой отчетливо раздавался костяной перестук. Так близко, что, казалось, у самого пятачка.
- Все живы? – спросил Базиль.

19
Живы оказались все. Корова, охая, слезла с розвальней, и ходила теперь вокруг, пытаясь понять, куда они попали.
- Неужто и впрямь к Марису-одинцу угодили? – бормотала она. – Вот уж ни думала, ни гадала…
- Кто здесь? – раздался чей-то голос.
- Вот ведь как… - испуганно пролепетал Базиль. – Так это… мы здесь.
- Кто это – мы? Я никого не звал.
- Так и мы не своей волей, добрый человек.
- Какой я тебе человек?!
- Извини, добрый… не знаю, кто… Ты хоть покажись, вот ведь как…
- Погодите, сейчас.
Послышался скрип снега, потом где-то совсем рядом скрипнула и хлопнула дверь.
- За ружьём пошёл, - решила Виолетта. – Или за топором.
- Цыц, дура! Захотел бы – сразу бы… это самое…
- Чего «сразу», хрыч старый? Откуда он знает, кто ему на голову свалился.
Снова заскрипела и хлопнула дверь. Все увидели летящую в темноте керосиновую лампу с закопчённым стеклом. Лампа покачивалась и повизгивала.
- Вас только четверо? – спросил голос.
- Трое нас вообще-то: я, корова моя, и малой. Добрый… да кто ты?
Лампа, висевшая над головами заплутавших попутчиков, немного опустилась, и Виолетта невольно выдохнула:
- Святая корова!
Потому что тусклый свет лампы выхватывал из темноты огромную клыкастую кабанью башку с чёрной повязкой на глазах.
- Я слышу четырёх. Кто четвёртый?
Базиль посмотрел на корову.
- Ты что, беременная?
Виолетта молча наступила хозяину на ногу.
- Это… со мной… - сказал Фред.
- Кто с тобой? – спросила кабанья голова.
- Родольфо.
- Какой такой Родольфо? – испугался Базиль.
- Прекрасный Родольфо! – сказал волчонок, выбираясь из-под шубки.
Базиль с Виолеттой охнули в один голос, но кабанья голова даже не хрюкнула.
- Идите за мной, - велел голос.
Лампа развернулась в воздухе и поплыла обратно. Путники обречённо пошли следом, и скоро оказались у огромной деревянной воротины. Воротина со скрипом открылась, и в дверном проёме Фред увидел огромного кабана в душегрейке и стёганых штанах.
- Заходите.

20
Внутри было жарко натоплено, пахло сушёными травами, грибами, кореньями и всякой всячиной. Света здесь тоже почти не было, только керосиновая лампа и лучина в углу.
- Хозяин, что ж ты света-то жалеешь? – спросил Базиль.
- Слепой он, ему свет ни к чему, - послышался другой голос, заметно выше и приятнее, чем у кабана.
- Слепой? Вот ведь как…
- Слепой не слепой, а вижу больше вашего, - сказал кабан. – Волка под боком не разглядели!
- Так ведь откуда мы знать-то могли? – начал оправдываться Базиль. – Он же сказал, что в Кабанью Балку идёт, ну вот мы…
- В Кабанью Балку? – усмехнулся кабан. – Это ж совсем в другую сторону.
В это время на столе загорелись свечи, и гости увидели весьма раскормленную огромную крысу.
- Я Кристина. А он – Марис, - сказала она.
- Одинец? – в один голос воскликнули гости.
- Он самый. Слыхал, как далеко о тебе слава разлетелась? – гордо спросила крыса у кабана.
Марис отмахнулся от неё. Он помешивал деревянной палкой какое-то варево в котелке над очагом.
- Это я везде говорю, что у него волчьи черепа во дворе развешены. И все верят.
- А что стучит? – спросил Родольфо. Кажется, он ни капельки не боялся.
- Зубы, - сказал кабан, да так, что волчонок втянул голову в плечи и прижался к Фреду.
- Выходит, всё враньё? – удивилась Виолетта. – Ну и ну. Говорили: колдун, страшный! А он вовсе даже и не видит ничего…
- Зато слышу, - сказал Марис. – На тебя можно и не смотреть, сразу понятно, что ты комолая корова, зовут тебя Виолетта, и ты первая сплетница на деревне.
- Ха! – ответила Виолетта. – Да про это любая собака знает. Ты мне скажи, чего я сама про себя не ведаю!
Марис облизнул мутовку, подошёл к корове, понюхал её и сказал:
- Больше про тебя ничего интересного сказать нельзя. Только вот разве…
- Что? – насторожился Базиль.
- Кроме того, что не успеет жаба квакнуть три раза, а тебя позовёт замуж слон.
В избе колдуна повисла зловещая тишина. Все посмотрели на стоящий у стены огромный сундук, узоры на котором напоминали жабью голову.
- Ну что, Базиль-рыболов, обманул тебя поросёнок? – спросил Марис, усевшись на дубовую колоду, служившую ему табуретом.
- Как есть обманул! Сказал – в Кабанью Балку…
- Не говорил я! Вы сами всё решили! – подал голос Фред.
- А ты знал, что Базиль с Виолеттой сами себя обманывают, - Марис уставился невидящими глазами на поросёнка. – И правды им не сказал. Это тоже обман.
- А куда ж ты тогда шёл? – спросила корова.
- Не могу я сказать, - ответил Фред. – Мне кошка вообще запретила по пути разговаривать.
- Не говори. Я и без тебя знаю, - усмехнулся Марис. – В город ты шёл. Только вот понять не могу, зачем. Волчонка в зверинец отдать? Хм, нет, ты ему зла не желаешь. Как же ты хотел с ним в город зайти, вас бы собаки сразу схватили да к егерю доставили… ох! Ты к егерю шёл, да?
Фред молчал. Кажется, Марис-одинец и вправду колдун.
- А ты, мелкий бандит, как с ними оказался? На невесту поехал смотреть?
- На какую ещё невесту? – удивились Базиль с Виолеттой. – На Бетту мельникову, что ли?
- А хоть бы и так! Моя невеста, хочу – и смотрю, - гордо ответил Родольфо.
- О-ох, - покачал головой Марис. – О-ох…
Что означал этот «о-ох», не понял никто, но скорей всего, ничего хорошего.
- Давайте-ка спать, - предложила Кристина. – А утром я вас на большак выведу.
Марис только покачал головой.

21
Утром вновь началась метель. Не такая сильная, как вечером, но ехать всё равно нельзя. Базиль попробовал откидать снег от розвальней, чтобы они не превратились в сугроб, как дом Мариса, но всё было бесполезно: наметало быстрее, чем Базиль махал лопатой. В конце концов старик плюнул и присоединился к Виолетте, Фреду и Родольфо. Они с удивлением разглядывали огромные – раза в два больше Фреда – острые зубы.
- Это рога, - твёрдо сказала корова. – Таких зубов не бывает.
- А Кристина сказала, что это зубы, - возразил Родольфо.
- Твоя Кристина говорила, будто это черепа.
- Просто ты комолая и тебе всюду рога мерещатся.
- А ты беззубый.
- Кто беззубый? Я? - Родольфо оскалил свои маленькие клыки.
- Что, съешь меня? Сразу видно – бандит!
Зубы висели на ёлках вокруг дома Мариса. Ёлки были высокие и чёрные, а зубы изогнутые и жёлто-белые, в петлях из толстой лесы. Сталкиваясь друг с другом, они издавали глухой мелодичный стук. Фреду казалось удивительным, что такой тихий звук разносится так далеко.
Надивившись и изрядно замёрзнув, гости решили вернуться в дом. Снаружи дом Мариса был больше похож на какой-то сарай: никаких окон, только огромная, размером с кабана, дверь. Крыша, стены – всё было засыпано снегом, только вход свободен. Базиль с трудом открыл воротину, все быстро зашли внутрь, и воротина закрылась сама, как по волшебству.

22
- Нагулялись? – спросила Кристина.
- Это рога или зубы на ветках висят?
Кристина не обратила внимания на вопрос волчонка. Она крошила в котелок сушёные грибы. Пахло вкусно, но все скромно отворачивались от готовящейся еды.
- Вот ведь как, - Базиль стряхнул с себя снег на земляной пол. – Так я всю ярмарку пропущу, сам рыбу есть буду.
Виолетта что-то шепнула ему на ухо, рыбак хлопнул себя рукавицей по лбу и вновь убежал на улицу. Волчонок подошёл поближе к котелку и облизнулся. Однако Кристина совершенно не обращала внимания на волчонка. Зато постоянно оглядывалась на Фреда и тревожно подёргивала носом. Поросёнку это не нравилось, и он норовил скрыться от взглядов.
- А когда мы будем кушать? – спросил Родольфо, когда ему надоело наблюдать за этими гляделками.
- Кушать? – Кристина наконец-то посмотрела на него с табурета, на котором стояла. – Что ты собрался кушать?
- Ну, ты же суп варишь?
- Суп? – Кристина перевела взгляд на котелок. – Нет, это не суп. Это снадобье для Мариса.
- Зачем ему снадобье? – удивился Родольфо. - Он же здоровенный кабан!
Кристина оставила мутовку в котелке и наклонилась к Родольфо:
- Много лет назад шайка твоей бабушки пыталась задрать Мариса. Прямо здесь, у его дома. Но тебе, наверное, об этом ещё не рассказывали. Половина шайки схоронена как раз под ёлками, оттого они и почернели все. Но Марису тоже здорово тогда досталось, потому ему и приходится пить разные снадобья и отвары, чтобы продолжать жить. Зимой, когда некоторые корешки приходится добывать из-под снега, у него не остаётся сил ещё и готовить лекарства. Поэтому это делаю я. Хочешь покушать – в углу мешки с орехами, ешь, сколько влезет. А то, что в котелке, я и сама есть не буду – там мухоморы.
Нижняя губка у Родольфо задрожала, он быстро отвернулся от крысы, чтобы она не видела, как брызнули слёзы из глаз. Но Кристина будто сразу забыла о существовании волчонка. Она вновь нашарила цепкими глазами Фреда. Но поросёнок тоже отвернулся от неё. Он подошёл к Виолетте и тихо спросил:
- У тебя, случайно, нет молока?
- Молока?! – возмутилась Виолетта. – С чего это ты решил, что у меня должно быть молоко?!
- Э… Ну, ты же корова.
- А ты кабан, но я же тебя не прошу у тебя окорок.
Фред растерялся. Кажется, Виолетта сильно обиделась, а Фред не мог понять, на что.
- Извини, - сказал поросёнок и отошёл в сторону. Корова шумно фыркнула и тоже отвернулась.
И в это время в избу зашёл Базиль.

23
На себе рыбак тащил бревно. То есть это сначала так казалось, но приглядевшись, можно было понять, что это огромная рыба.
- Вот ведь как! – сказал он. – У меня там рыбы полный воз, а я ни одной вчера не предложил, хрыч старый! Во! Налим! Куда положить?
- У него что, хвост обгрызен, что ли? – спросила Виолетта.
- Где?! – Базиль снял рыбину с плеча и посмотрел внимательно. – Вот ведь… Ну народ, на ночь воз оставить нельзя, обязательно чего-нибудь стырят!
Волчонок спрятался за колоду, на которой вечером сидел Марис, но заметил это, кажется, только Фред.
- Куда рыбу-то положить, хозяйка? – спросил Базиль у Кристины.
Кристина всплеснула лапами:
- Сами, сами как-то обходитесь! У меня тут кипит, нельзя, чтобы убежало!
- Малой! – крикнул Базиль. – Помоги как-то! Вот ведь…
Фред не знал, что делать, но всё равно бросился на помощь.
- Стол бы какой-то, - попросил рыбак.
Стол в избе был, но весь заваленный чашками, плошками, ступками, черепками, пучками трав и какими-то хрустящими мешочками. Фред кое-как всё это сдвинул в сторону, и Базиль со стоном опустил налима на столешницу.
Какое-то время все задумчиво смотрели на замороженную рыбу, а потом корова сказала:
- Базиль, ты бы его хотя бы порубил сначала. Как такую тушу готовить-то?
Базиль вновь почесал затылок, схватил налима и выскочил наружу. В этот же миг Кристина сказала:
- Малой! Как там тебя… Фред?
- Да, - отозвался поросёнок.
- Помоги-ка мне.
Котелок, в котором готовилось снадобье, был размером чуть больше самой Кристины. Конечно, ей нужна была помощь, чтобы снять такую тяжесть с очага. Фред подошёл, подцепил дужку котелка копытцем и аккуратно снял с огня.
- Вот сюда давай, на подставочку, - захлопотала Кристина. – Осторожно, не вдыхай!
Фред задержал дыхание и поставил котелок на низенькую сосновую чурку, стоящую рядом. Кажется, на ней лущили орехи, потому что вокруг валялась скорлупа, а рядом на полке стояла маленькая чугунная гирька.
- А как ты снимаешь котелок одна? – спросил Фред, выпрямившись.
Кристина смотрела на него в упор.
- Никак, - ответила она, не сводя с Фреда блестящих чёрных глазок. – Я просто огонь заливаю.
- Почему ты так на меня смотришь? – Фред решил не отводить взгляда.
- Не на тебя. На твою шубу.
- А что с моей шубой?
- Откуда она у тебя?
- Хозяйка отдала, чтобы я в лесу не замёрз.
- И как? Не замёрз?
- Нет, очень тёплая шуба.
Вдруг Фред понял, что Кристина мелко–мелко трясётся, а глаза у неё блестят от стоящих в них слёз.
- Почему ты плачешь? – спросил Фред.
- Нет, ничего. Не обращай внимания. А почему ты её носишь колючками внутрь?
- А как надо? – удивился Фред. – Как пуговицы-то застёгивать?
Кристина внимательно рассмотрела шубу и вдруг сердито запыхтела.
- Ты чего? – Фред даже отшатнулся и едва не уронил котелок. – Что я сделал-то?
- Ничего ты не сделал, - сердитым и даже злым голосом сказала Кристина. – Это мельник.

24
Много лет назад Кристина со своей семьёй жила неподалёку от мельницы. И как раз в это время у мельника родился сын. Мельник очень сына любил, носился с ним, как с писаной торбой, всё разрешал, и радовался каждому его самостоятельному шагу. Но потом решил, что сын стал слишком балованным – перечит, делает всё по-своему, и вместо мельницы засматривается на столярную мастерскую. Тут-то он и вспомнил, что детей нужно держать в ежовых рукавицах. Но работать на мельнице и носить рукавицы не очень-то удобно, вот и решил мельник сшить сыну ежовую шубу. Но где ж такого большого ежа найти? Вот и отправился мельник к ближайшему ежиному семейству.
- Продайте мне ваши шубы, - сказал мельник семье Кристины. – А я вас ха это целый год кормить буду, и разрешу в парнике жить.
Родители Кристины согласились, и отдали мельнику шубы – свои, своих детей и родителей. Бригитта, жена мельника, перекроила ежиные шубы и сшила шубу на сына. А мельник, как и обещал, кормил ежей целый год, и жили они у него припеваючи. Но через год отбился от рук младший сын мельника, шуба ему досталась. А семью ежей мельник выставил со двора, потому что кормёжку и жильё отрабатывать надо.
Сначала, конечно, ежам предложили летом жуков на огороде поедать, но вместо жуков приползли ядовитые волосатые гусеницы, и половина ежей отравилась. Мельник сказал, что никакой от ежей пользы нет, и пускай катятся. И покатились ежи, куда глаза глядят, встретили раненого кабана, которому вороны уже глаза выклевали, потому что думали, будто он мёртвый. Отогнали ежи ворон палками, помогли кабану на ноги встать, кости волчьи под ёлки зарыть, да так и остались с Марисом жить.