“Этой вечной русской народной сказки, которую народ рассказывал сам себе, где справедливость заключалась в том, что жертва превращалась в палача, сначала пострадав самозабвенно, а потом в свой черед секя с оттяжечкой, где униженность и возмездие были хвостом и пастью Уробороса, Максим был не читатель и не почитатель.”