Stray Toki

“With each retelling, Saigo’s composure grew greater, his soliloquy to Beppu longer, and the poignancy of the moment more intense. Because Saigo had come to represent samurai valor, his death had to represent samurai tradition. Physiology notwithstanding, tradition demanded that Saigo sit on a shattered hip and serenely ask Beppu to help him die. Saigo had become a legend, and the Japanese media decided to print the legend, not the man.”
― Mark J. Ravina, The Last Samurai: The Life and Battles of Saigo Takamori

“При вселении был казус: квартира (или номер, скорее) была прекрасной, если сравнивать с обиталищем у Ота-сан-покойницы - больше, светлее, два стола, четыре стула, две кровати, но ни единой чашки или простынки с подушкой.
У них, видите ли, не гостиница, а Дом студента. Секретарша это с таким нажимом несколько раз повторяла, что я подумал, что студентам простыни с подушками по штату не полагаются. «Но я же профессор с профессорского этажа !», - тщетно пыжился я перед лупоглазой красавицей.
Дело шло к пяти вечера, предстояло срочно бежать по их совету покупать простыни, одеяла, подушки. Наличности было на носовой платок, банки закрыты. Я задумчиво прошелся по своему профессорскому коридору и увидел малозаметную дверку с табличкой: «Ринэн сицу» - «Комната ринэн». «Ринэн» скорее всего могло означать Linen — постельное белье. Я спустился вниз. «Ринэн - что это такое?» Служка смотрит и делает луп-луп — не понимает. Повторяю: « Вот там на нашем этаже есть "Комната ринэн". Может быть, там хранится постельное белье?» «Со-со-со, - закивала специалист по гостеприимству,— мы даем его напрокат». «Так дайте мне, черт побери! Сказал же я вам, что у меня сегодня йен мало». «Тётто о-мати кудасай», - сказала девица и стала совещаться с дядькой-сторожем. Через пять минут извлекли на свет божий правила выдачи и с меня взяли по таксе. Если бы я не углядел той потайной комнатки, то они, сокрушаясь, содеснэкая и сососокая, оставили бы меня спать на голом матрасе.”
― Евгений Штейнер, Приближение к Фудзияме

“One of the reasons Japanese culture is so intriguing (and confounding) to westerners is not that it seems so foreign, but that it seems so familiar—at least at first. The packaging registers with our sensibilities, but the actual content does not. Innocent-looking anime characters sprout sudden porno appendages; morning chat shows digress into screaming fits; and musicians that dress like goth metalheads sound like fourth-tier Orlando boy-band members. Shinsaibashi has that same bewildering familiarity. Just as I convince myself that it’s another noisy mall, I’m nearly run down by a drunken bi- cyclist, and then accosted by a fuzzy store mascot.”
― Brian Raftery, Don't Stop Believin': How Karaoke Conquered the World and Changed My Life

“Stories of military exploits were repeated almost before boys left their mother’s breast. Does a little booby cry for any ache? The mother scolds him in this fashion: “What a coward to cry for a trifling pain! What will you do when your arm is cut off in battle? What when you are called upon to commit hara-kiri?”
― Inazō Nitobe, Bushido - The Soul of Japan