Stray Toki

“С другой стороны, Япония восхищает тем, что в ней никогда не знаешь, чего ожидать. Вот, кстати, о просветленных настоятелях. Проходя недавно под проливным дождем по боковой дороге на окраине Токио, увидел маленький старый храм. Ничего особенного, но приглянулся весьма добротной архитектурой, уединенностью, вписанностью в пейзаж под косыми струями дождя. Вошел в ограду через раскрытые ворота и стал фотографировать. Потом под навесом зонтик, ветром разодранный, попытался поправить. И тут закрытая дверь храма отъехала в сторону и показался пожилой настоятель (может, и просто служка, ведь был он в домашнем кимоно, и так сразу не определишь; а в маленьких храмах часто кроме одного настоятеля никого больше и нет). Я с поклоном извинился за беспокойство, спросил: ничего, что я фасад сфотографировал? Он молча кивнул и сосредоточенно надевал высокие гэта. Я, считая молчание неприличным, задал какой-то вопрос. Он подумал и кивнул. После чего взял зонтик и вышел под дождь, махнув рукой, приглашая следовать за ним. У ворот он притормозил, пропустив меня, а когда я оказался с внешней стороны, немедленно ворота за мной закрыл, отверзши уста в первый раз. « Ий дэс ка ?» («Окей ?») - спросил он, не нуждаясь, впрочем, в моем ответе. Не знаю, чем я достал этого мизантропа.”
― Евгений Штейнер, Приближение к Фудзияме

“Stories of military exploits were repeated almost before boys left their mother’s breast. Does a little booby cry for any ache? The mother scolds him in this fashion: “What a coward to cry for a trifling pain! What will you do when your arm is cut off in battle? What when you are called upon to commit hara-kiri?”
― Inazō Nitobe, Bushido - The Soul of Japan

“Совет ничего не стоит. Мы можем пожалеть для человека сто йен, но советы мы можем раздавать бесплатно, как воду. Советы почти никогда не сближают нас с людьми. Восемь или девять из десяти наших советов заставляют людей покраснеть, смутиться и затаить злобу.”
― Yukio Mishima, Книга самурая

“In order for Japan to become an equal member of the international community, the western perception of time had to be accepted. The western calendar was
adopted with much complaint in 1872, with the decision that the third day of the succeeding twelfth month would become the first day of 1873. The decree added:
On this day a ceremony…will be held, and the Emperor will inform the sun goddess and the imperial ancestors of the change…. The day will be divided into 24 hours instead of twelve two-hour periods, as hitherto.”
― Jilly Traganou, The Tokaido Road: Travelling and Representation in Edo and Meiji Japan