Kurisu V

“Annie used to have a funny theory: we all have a Year Zero around which the calendars of our lives pivot. At some point you meet someone, and they become so important, so metamorphic, that ten, twenty, sixty-five years down the line you look back and realize that you could split your existence in two. Before they showed (BCE), and your Common Era. Your very own Gregorian calendar.”
― Ali Hazelwood, Love on the Brain

“Reike wasn't nearly as distraught: when I frantically explained that "pigs have families, too – a mom and a dad and siblings that will miss them," she just nodded thoughtfully and said, "What you're saying is, we should eat the whole family?”
― Ali Hazelwood, Love on the Brain

“You do not follow me because I am the strongest. Pax is. You do not follow me because I am the brightest. Mustang is. You follow me because you do not know where you are going. I do.”
― Pierce Brown, Red Rising

“— Зачем становиться ребенком и прикидываться моим другом так долго?
— Ты спрашиваешь «зачем», — печально улыбнулся Чарли. — Твое «почему?» превратилось в «зачем?», ну ладно… Зачем я прикидывался ребенком? Зачем ходил в школу? Таскал портфель, учил уроки и плевался бумажками в пастора Джонса? Тебе этого не понять, но я попробую объяснить. Когда ты взрослый, когда ты старый и глупый, сухой и черствый, ты или просто забываешь свое детство, или тоскуешь по временам, когда не было никаких забот, когда кости не болели, а простуда казалась худшей из напастей. Когда ты взрослый, ты уже не помнишь, что такое «промочить ноги в луже» или «ободрать коленки». Взрослые за все годы столько раз пробуют шоколадные конфеты, что их вкус для них в какой-то момент становится просто одним из кучи обычных вкусов. У них дела и важность. Они не могут гоняться за котами, лазить по деревьям, «где-то шататься весь день». Детям меж тем все равно, испачкались они или нет, причесаны они или нет, им плевать, что там с фондовой биржей и новыми налогами. У них нет забот о чем-то, что где-то там, о том, что будет когда-то там, они не боятся показаться невежливыми, быть непонятыми и прослыть несовременными, и еще они очень плохо знакомы с двуличием. Но самое важное, что у детей нет мыслей о смерти. Взрослые, в свою очередь, помнят о ней, им постоянно напоминают, не дают забыть. И ты постепенно начинаешь бояться всего. Не сильно — чуть-чуть, и с этим назойливым чувством, с неприятным ощущением, не больше камешка в ботинке, ты и живешь постоянно — с ним засыпаешь и с ним же просыпаешься. Жизнь взрослого — это унылая, скучная и беспросветная штука. «Ну вот, машина сломалась!», «Ну вот, уволили с постылой работы!», «Ну вот, жена умерла». Знаешь, что это такое? Вот представь, что воздух, которым ты дышишь, у тебя постепенно крадут, отбирают, и каждый последующий год у тебя этого воздуха становится в запасе все меньше, и ты просто медленно, но неотвратимо задыхаешься… Чертова взрослая жизнь — я так и не научился ею жить. И в какой-то момент просто не смог больше все это терпеть. Мне нужна была передышка. Всего на один день, на час, на минутку…”
― Владимир Торин, Город Полуночи