Lesia

“Всю мою жизнь мне действительно было очень трудно свыкнуться с озадачивающей «нормальностью» существ, которые населяют мир. Я всегда говорил себе: ничто из того, что могло произойти, не происходит. Не могу понять, как это человеческие существа могут быть так мало индивидуализированны и всегда руководствуются самыми строгими законами приспосабливаемости. Возьмите такую простейшую вещь, как крушения поездов. Сколько тысяч железных дорог покрывают пять континентов — и так немного крушений. Тех, кто устраивают крушения, в тысячи раз меньше, чем тех, кто любит путешествовать по рельсам. Когда в Венгрии арестовали диверсанта Марушку, устраивавшего крушения поездов, это был сенсационный и уникальный случай. Не верю, что человек настолько лишен фантазии, чтобы у водителей автобусов время от времени не появлялось желание выбить витрину Присуник, чтобы на лету не выхватить несколько подарков для своих семей. Не понимаю, не могу понять, почему фабриканты бачков для спуска воды не вложат в их конструкцию бомбу, которая взрывалась бы, когда потянешь за цепочку. Мне не понять, почему все ванны одной формы. Почему бы не придумать страшно дорогие такси — почти как все, но с искусственным дождем внутри, чтобы путешественник надевал плащ, когда на улице прекрасная погода. Не понимаю, почему мне не приносят отварной телефон, когда я заказываю жаренного омара, почему охладиться в ведерке со льдом ставят шампанское, а не вечно теплых и липких телефонных абонентов. И почему бы не заворачивать в соболиные меха разбитые телефоны с зеленой мятой в форме омара с дохлой крысой внутри — прямо Эдгар По, почему бы не водить их на поводке или не ставить на спину живой черепахе… Поражает ослепление людей, всегда совершающих одно и то же. Меня также удивляет, почему служащий банка не съедает чек, мне удивительно, что художники раньше меня не додумались рисовать «мягкие часы»…”
― Salvador Dalí, The Secret Life of Salvador Dalí

“The film is the thing. You work so hard after the ideas come to get this thing built, all the elements to feel correct, the whole to feel correct in this beautiful language called 'cinema'. And the second it's finished people want you to change it back into words. And it's very, very saddening. It's a torture. It's the film, the language of cinema. When things are concrete [there's] very few variations in interpretation. But the more abstract a thing gets, the more varied the interpretations. But people still know inside what it is for them. And even if they don't trust their intuition, I always say that if some girl named Sally... she comes out of the theatre 'I don't have a clue what that means!' She goes over with Bob and Jim to get a cup of coffee. Bob starts talking about what he thinks it is, because he knows exactly what it is, he starts talking. Five seconds later Sally 'No, no, no, no, it's not that!' And all these things come out of Sally. So, Sally really did know. For herself. That's the beauty of it. It’s just like life. You see sort of the same things, but you come up with many many different things as you go along as a detective. [...] You have everything in the film, that’s the thing. It doesn’t matter what I say. Zip! It can only be a negative. The thing is built so you don't wanna take anything away, and you don't wanna add anything to it. It's complete. That's it.”
― David Lynch

“The limits of my language means the limits of my world.”
― Ludwig Wittgenstein

“I knew that I wasn’t entirely sane. I still knew, as I had as a child, that there was something strange about myself. I felt as if were destined to be a murderer, a bank robber, a saint, a rapist, a monk, a hermit. I needed an isolated place to hide. Skid row was disgusting. The life of the sane, average man was dull, worse than death. There seemed to be no possible alternative. Education also seemed to be a trap. The little education I had allowed myself had made me more suspicious. What were doctors, lawyers, scientists? They were just men who allowed themselves to be deprived of their freedom to think and act as individuals. I went back to my shack and drank…”
― Charles Bukowski, Ham on Rye