Diana

“У меня в Москве — купола горят!
У меня в Москве — колокола звонят!
И гробницы в ряд у меня стоят, —
В них царицы спят, и цари.

И не знаешь ты, что зарёй в Кремле
Легче дышится — чем на всей земле!
И не знаешь ты, что зарёй в Кремле
Я молюсь тебе — до зари!

И проходишь ты над своей Невой
О ту пору, как над рекой-Москвой
Я стою с опущенной головой,
И слипаются фонари.

Всей бессонницей я тебя люблю,
Всей бессонницей я тебе внемлю —
О ту пору, как по всему Кремлю
Просыпаются звонари…

Но моя река — да с твоей рекой,
Но моя рука — да с твоей рукой
Не сойдутся, Радость моя, доколь
Не догонит заря — зари.

7 мая 1916

At home in Moscow - where the domes are burning,
at home in Moscow - in the sound of bells,
where I live the tombs - in their rows are standing
and in them Tsaritsas - are asleep and tsars.

And you don't know how - at dawn the Kremlin is
the easiest place to - breathe in the whole wide earth
and you don't know when - dawn reaches the Kremlin
I pray to you until - the next day comes

and I go with you - by your river Neva
even while beside - the Moscow river
I am standing here - with my head lowered
and the line of street lights - sticks fast together.

With my insomnia - I love you wholly.
With my insomnia - I listen for you,
just at the hour throughout - the Kremlin, men
who ring the bells - begin to waken,

Still my river - and your river
still my hand - and your hand
will never join, or not until
one dawn catches up another dawning.”
― Marina Tsvetaeva, Selected Poems

“Кто уцелел — умрёт, кто мёртв — воспрянет.
И вот потомки, вспомнив старину:
— Где были вы? — Вопрос как громом грянет,
Ответ как громом грянет: — На Дону!

— Что делали? — Да принимали муки,
Потом устали и легли на сон.
И в словаре задумчивые внуки
За словом: «долг» напишут слово: «Дон».

30 марта 1918


Those spared - will die, those fallen - rise from under.
Then come the sons, remembering days far gone: - And where were you? - the words will roll like thunder,
The answer roll like thunder: - On the Don!

- What did you do? - We bore with grief and cruelty,
Then laid us down to sleep, our last strength gone.
And in the dictionary, over Duty,
The grandsons, looking back, will write: the Don.”
― Marina Tsvetaeva, The Demesne of the Swans

“За Отрока — за Голубя — за Сына,
За царевича младого Алексия
Помолись, церковная Россия!

Очи ангельские вытри,
Вспомяни, как пал на плиты
Голубь углицкий — Димитрий.

Ласковая ты, Россия, матерь!
Ах, ужели у тебя не хватит
На него — любовной благодати?

Грех отцовский не карай на сыне.
Сохрани, крестьянская Россия,
Царскосельского ягнёнка — Алексия!

4 апреля 1917,
третий день Пасхи


Pray for the Son - the Dove - the Adolescent,
For the young Tsarevich, for the young Alexis -
Russia, pray, who the true faith confessest!

Wipe those angel eyes now, ponder deeply
Him that fell upon the stones - think meetly
On the dove of Uglich, on Dimitri.

Gentle mother, Russia, kind, caressing!
Is thy heart so hard as not to grace him
With thy loving-kindness, with thy blessing?

Visit not upon the son the father's trespass.
Russia of the country folk - be his protectress:
Spare the lamb of Tsarskoye Selo, Alexis!

4 April 1917
Third day of Easter”
― Marina Tsvetaeva, The Demesne of the Swans

“Дорожкою простонародною,
Смиренною, богоугодною,
Идём — свободные, немодные,
Душой и телом — благородные.

Сбылися древние пророчества:
Где вы — Величества? Высочества?

Мать с дочерью идём — две странницы.
Чернь чёрная навстречу чванится.
Быть может — вздох от нас останется,
А может — Бог на нас оглянется…

Пусть будет — как Ему захочется:
Мы не Величества, Высочества.

Так, скромные, богоугодные,
Душой и телом — благородные,
Дорожкою простонародною —
Так, доченька, к себе на родину:

В страну Мечты и Одиночества —
Где мы — Величества, Высочества.

1919

The path of plain folk, of simplicity,
we tread, God-fearing, with humility -
outmoded garb, we guard our liberty,
in mind and body - pure nobility.

Thus spake the prophets, of proud dynasties:
Where are ye - Majesties? and Highnesses?

So, mother, daughter - two lone wanderers.
The churlish mob surge, chiding, on at us.
Maybe - some breath will yet remain of us,
And maybe - God look back again on us...

His will be done, the Lord of Righteousness:
we are no Majesties, no Highnesses.

Let us, God-fearing, with humility,
In mind and body - pure nobility,
turn homeward, daughter - tread submissively
the path of plain folk, of simplicity:

Back to the land of Dreams and Loneliness -
where we - are Majesties, and Highnesses.”
― Marina Tsvetaeva, The Demesne of the Swans