Ivan

“Подтирался я еще курицей, петухом, цыпленком, телячьей шкурой, зайцем,
голубем, бакланом, адвокатским мешком, капюшоном, чепцом, чучелом птицы.
В заключение, однако ж, я должен сказать следующее: лучшая в мире
подтирка - это пушистый гусенок, уверяю вас, - только когда вы просовываете
его себе между ног, то держите его за голову. Вашему отверстию в это время
бывает необыкновенно приятно, во-первых, потому, что пух у гусенка нежный, а во-вторых, потому, что сам гусенок тепленький, и это тепло через задний
проход и кишечник без труда проникает в область сердца и мозга. И напрасно
вы думаете, будто всем своим блаженством в Елисейских полях герои и полубоги обязаны асфоделям, амброзии и нектару, как тут у нас болтают старухи. По-моему, все дело в том, что они подтираются гусятами, и таково мнение
ученейшего Иоанна Скотта.”
― Francois Rabelais, Gargantua and Pantagruel

“Suddenly there it is, my own spirit: an old white dog with bowed legs and swaying head staring around the corner of the porch with one mad, cataract-filled eye.”
― Lydia Davis, Almost No Memory

“The blind spot, it’s worth noting, is much more than just a spot; it’s a substantial portion of your central field of vision. That’s quite remarkable—that a significant part of everything you “see” is actually imagined.”
― Bill Bryson, The Body: A Guide for Occupants

“My dear, no one knows the power of good sense. It hasn’t been built up or experimented with sufficiently.”
― Grace Paley, Enormous Changes at the Last Minute: Stories