Царь велел тебя повесить Quotes

“Мы так много пьем и говорим о прошлом, что добрались уже до мезозоя.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“- Натурально, пако, всегда бывает последний раз. Ребенку ясно, что смерть связана с сегодняшним днем больше, чем со вчерашним: сегодня ты еще можешь умереть, а вчера уже нет.
- Зато я могу умереть завтра.
- Даже если ты умрешь до рассвета, это все равно будет твое сегодня. Поэтому нужно думать о смерти каждый день.
- И как прикажешь о ней думать?
- Ну, например, как тот грек, что проснулся и понял, что слышит разговор личинок, обсуждавших гнилую крышу, которая вот-вот на него упадет. Или, скажем, как я. Я думаю о смерти будто о морской волне, поглощающей танкеры, яхты, землечерпалки, двухмачтовые суденышки контрабандистов и создающей из них новое, плотное, упругое дно. Чтобы те, кто поплывет по водам позднее, думали, что так оно и было всегда.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Я скоро умру, буквально на днях, и не увижу, как уходит ваше поколение, распродав все и потеряв уважение к амулетам, поколение, не убивающее быков, способное только ждать чуда и втыкать бандерильи. Ни один из вас не доедет до Патагонии. Те, кто придут за вами, будут еще мягче, еще нежнее к себе, еще проще, еще безразличнее. Если, конечно, не начнется война. Мне жаль вас всех, мальчики. Но тех, кто придет за вами, мне жаль еще больше. Потому что у вас были мы. А у них - только вы.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“То, что ты считаешь свободой, вполне вероятно, существует только у тебя в голове, для всех остальных ты сидишь в тюрьме, ворочаешь камни на рудниках или тихо бесишься в изгнании. И наоборот. Некоторые вещи должны сгореть, а некоторые люди умереть, чтобы ты это понял.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Человеку свойственно плакать, это его способ разговаривать с Богом, а те, кто не умеет или не решается, подобны людям, пишущим дневники вместо того, чтобы заорать во всю глотку”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Теперь я завяз в письме, которое вряд ли кто-нибудь прочитает. Зато оно штопает мою память, будто старую собачью дерюжку. Память вообще странная штука. Вот писатель Фолкнер, например, часто рассказывал, как он прыгал из горящего самолета во время войны, а ведь он даже на фронте не был, Фолкнер-то. Но это не мистификация, не хвастовство тылового сидельца, это особая писательская память, которая все делает правдой, выпекает другой мир, сухой и прохладный, где серпантин никогда не размокает в лужах, а забытые с вечера сливки не портятся.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“В сущности, все, что у нас есть, - это вещи на грани подарка и одолжения. То, что мы считаем своим, забирают у нас безо всяких церемоний, просто снимают со стен, оставляя торчащие гвозди невыцветшие квадраты обоев. Просто приходят и забирают, объявляя, что срок пользования закончился и все, отдавай. Мало ли чего тебе обещали.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Однажды ты просыпаешься и понимаешь, что тебе тридцать шесть лет, ты покрыт кольчугой, словно рыбьей чешуей, и неповоротлив, будто чугунный замковый мост.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“В сорок четыре ты становишься прозрачным, как стрекозиное крыло. Те, кто моложе, не видят тебя, потому что в их поле ты больше не воин, твои ножны рассохлись, твой опыт раздражает, твой скепсис невыносим. Те, кто старше, не видят тебя, потому что ты еще зелен и много о себе воображаешь, ты только начал свой побег из острога надежд, из тундры зависимостей, еще не вышел на сухой простор, где ветер носит семена одуванчика, растет верблюжья колючка и никто не станет за тебя воевать.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Когда устаешь, то завидуешь тем, кому весело, и втайне желаешь перейти на их сторону и отдохнуть.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Это говорит о том, что чем больше ты хочешь остаться один и заняться делом, тем сильнее хаос желает тобой полакомиться.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Фотографии это тоже своего рода счета, рано или поздно ты натыкаешься на них и понимаешь, что до сих пор кому-то должен.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Что до меня, мне совершенно все равно где стареть, другое дело, каким ты окажешься, когда начнешь разваливаться на части. Лысый складчатый танцовщик жалок, бывший жиголо лоснится, музыканты спиваются, а спортсмены толстеют, про желчных жилистых военных в отставке я вообще не говорю. Стареть как писатель – вот предмет моей зависти, публика любит тебя любого, грузного, поддатого, обсыпанного перхотью, три года не брившего бороды. В каждом твоем хмыканье находят суждение, а на дне твоего стакана переливаются смыслы. Разве не круто?”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Вселенную можно рассматривать как последствие большого взрыва, то есть наше время, наши причины и следствия берут свое начало в какой-то день и час, полный космической темноты и сполохов. А можно думать иначе: на самом деле нет ни причины, ни следствия, нет связей, соединяющих события, нет ни вины, ни стыда, есть только хаотическое движение листьев, кровяных телец, сухих кленовых семян, радиоволн, ракушек и птичьих перьев.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Мы думаем, что мы лучше понимаем правила, когда становимся взрослыми, но на самом деле весь наш опыт – это просто сужение воображения.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Знаешь, кому я всегда завидовал, проходя мимо тартуского моста Каарсилд по дороге в общежитие? Тому старику, что жил на лодке, на списанном белом катере, чуть ли не с войны стоявшем на стапелях, у самой воды, – помнишь его? Катер покрылся таким слоем ржавчины, что, казалось, прирос к стапелям, но старику все было нипочем, он заваривал кофе на примусе, ловил рыбу, сидя на носу, и жмурился при этом, будто его обдувало речным ветерком. Ты говорила мне, что это местный сумасшедший Пунта, его, мол, все знают, и на зиму его забирают в больницу, чтобы не замерз в своей жестянке, а я думаю, что это был бог из машины. Мой собственный.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Милый, мы все в тюрьме, только не у всех хватает воображения, чтобы это понять.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Мир полон воображаемых вещей и людей, у некоторых даже за гробом хмуро идут воображаемые друзья.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Судя по загару, девчонки побывали на островах совсем недавно, и я почувствовал укол зависти. Я сам хотел бы поселиться на острове, только не на мусорной Терсейре, а на покинутой людьми Исабели. Лютас говорил мне, что там живет последний самец слоновой черепахи, старый холостяк, зовут его Одинокий Джордж, и он ужасно разборчив и не связывается с кем попало. А я вот связываюсь.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Я лежал на диване, слушал стук кухонного ножа и думал о том, как много чужих людей на свете. Пока их не видишь, проходя по городу, направляясь в те дома, где тебя ждут, пока их тени спокойно проходят сквозь твои, пока ты не сядешь в тюрьму или не сляжешь с чумой, они существуют условно, как деньги, или времена года, или отражение весла в воде. Иное дело, когда тебя не спрашивают, а просто тычут лицом в человека, и ты должен растянуть глаза пальцами, и увидеть его поперек своей воли, и осознать с отвращением, что он-то как раз настоящий, а чужой – это ты.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Старость похожа на порванную велосипедную цепь, сказал он тогда, и дело не в том, что она наступает в самый неподходящий момент, а в том, что, удалив сломанное звено, ты все еще рискуешь не доехать до дома.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Раньше мне нужно было кого-то любить, я просто по стенам ходила, будто геккон на охоте, а теперь мне все равно. Это как с фотографией: сначала чувствуешь себя глупо, оказавшись в чужом городе без камеры, а спустя десять лет даже не вспомнишь о ней, собирая дорожную сумку.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Меня уже три дня не вызывали на допрос, я делаю круги по камере и размышляю о женщинах. Женщины созданы для того, чтобы мы разгадывали их уловки. Бесхитростная женщина противна природе. Я пытаюсь разгадать уловку Додо, но в голове у меня маячит ее спелый каталонский зад и темнеют две терновые ягоды, кисловатые, будто лепестки батарейки.

Женщина подобна рою июльской мошкары, ее физика являет собой броуновский хаос, а вовсе не скольжение и поступательное движение, как многие думают. Что до метафизики, то она составляет лишь ту часть женщины, которую она использует, чтобы морочить тебе голову. Уходя, она забывает тебя начисто, irra! irra! - так лузитанец на рыбном рынке ударяет ножом по стальному прилавку, отсукая мерлузе голову и хвост".”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Не слишком-то много я помню, верно? Ну и ладно. Тому, кто пишет, необязательно помнить, как все на самом деле было, ведь он владеет мастихином, которым можно не только смешивать охру с белилами, но и палитру поскрести, почистить лишнее. А если заточить как следует, то и убить, пожалуй, можно".”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“Женщины бывают на удивление жестокими в своих выдумках о себе самих, такого и злейший враг не придумает. Жестокость - вообще занятная штука, это что-то вроде божественного штрих-кода, по ней видно цену и силу человека, но видно только тому, кто умеет читать код. Вот с талантом, пожалуй, посложнее: мне представляется прожектор, вроде того, что бывает в тюремном дворе или в ночном клубе, выхватывающий случайного человека острым слепящим лучом из темноты. Некоторых сколько угодно высвечивай, они останутся темными сгущениями, равнодушно бредущими в сумерках, но есть такие, что сразу вспыхивают, запрокидывают голову и долго вертятся волчком под надрывную флейту и барабаны”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить

“- Выходит, торада - это не настоящая коррида? - мрачно сказал ты, когда мы покидали арену. - Просто имитация битвы?
- Что плохого в имитации? Некоторые люди всю жизнь тратят на то, чтобы добиться сходства с живыми людьми.”
― Лена Элтанг, Царь велел тебя повесить