Liza

“Как-то раз мы занимались в библиотеке. Конец семестра был уже близко. Мы «встречались» уже два или три месяца на тот момент.

Внезапно она задала мне вопрос:

– Ты когда-нибудь влюблялся?

Агнес хорошо знала не только химию, но и как застать меня врасплох. Я оглянулся, чтобы убедиться, что никто нас не слушает.

– А ты?

– Я первая спросила.

– Ладно. Да.

– Сколько раз?

– Один.

Агнес обдумывала мой ответ, прикусив кончик своей ручки.

– По шкале от одного до десяти насколько ты был влюблен?

– Как можно оценивать чувство? – сказал я. – Ты либо любишь, либо нет.

– Но если бы тебе пришлось оценить?

Я вернулся к своим конспектам. Я не смотрел на нее, когда ответил:

– Десять.

– Ого. Как ее зовут?

– Ну же, Агнес, у нас экзамен в пятницу.

Агнес надула губы и пнула меня под столом.

– Если ты не ответишь мне, я не смогу сконцентрироваться на подготовке. Ну пожалуйста, удовлетвори мое любопытство.

Я тяжело вздохнул.

– Белли. То есть Изабель. Довольна?

– Не-а, – качнула головой она. – Теперь расскажи, как вы познакомились.

– Агнес…

– Клянусь, я отстану, как только ты ответишь… – Я видел, как она мысленно считала. – Еще на три вопроса. Только три, и все.

Я ничего не сказал, только выжидающе посмотрел.

– Так как вы познакомились.

– Да не знакомились мы. Я просто знал ее всю свою жизнь.

– И когда ты понял, что влюбился?

Я не знал, что ответить. Не было какого-то переломного момента. Это чувство стало постепенно просыпаться. От состояния сна ты переходишь к состоянию на грани сна и реальности и только потом осознаешь, что просыпаешься. Это медленный процесс, но когда ты проснешься, ты это ни с чем не спутаешь. Примерно так же я однажды понял, что люблю ее. Но я не собирался объяснять это Агнес.

– Не знаю, это просто случилось.”
― Jenny Han, We'll Always Have Summer

“Интересно, думал Рик, приходило ли Моцарту в голову, что у него уже нет будущего, что он почти исчерпал предназначенный ему срок? А как знать, может, и я свой исчерпал? И так со всем, абсолютно со всем. Вот кончится эта репетиция, сойдет со сцены опера, умрут все исполнители и оркестранты, где-нибудь и как-нибудь погибнет последний экземпляр партитуры, бесследно исчезнет само имя "Моцарт", и прах восторжествует. Не на нашей планете, так где-нибудь еще. Можно найти тот или иной способ продлить свое существование, но - лишь на какое-то время, конец неизбежен. В этом мы мало отличаемся от андроидов, они тоже могут продлить свое существование, бегая от меня и прячась, но в конечном итоге я настигну их и нейтрализую, а если не я, так какой-нибудь другой охотник. И что же тогда получается? Значит, я тоже вношу свой вклад в этот процесс вселенского распада?”
― Philip K. Dick, Мечтают ли андроиды об электроовцах?

“А мечтают ли андроиды? – спросил себя Рик. Вероятно, да; именно поэтому они время от времени убивают своих хозяев и бегут сюда, на Землю. Мечтают о лучшей жизни, о свободе. Вот, скажем, Люба Люфт; она небось мечтала петь в «Дон Жуане» или «Женитьбе Фигаро», а не перелопачивать бесплодные, камень на камне, поля безысходно враждебного мира.”
― Philip K. Dick, Мечтают ли андроиды об электроовцах?

“Книга, - думает он, растирая глаза, уставшие от сосредоточенного чтения в таких количествах, - это ведь тоже замкнутый мир. - н заглядывает на обложку. Там играет на флейте Пана сатир, только вид у него куда более невинный, чем на самом деле по сюжету. - Мир, созданный из слов, куда ты на время погружаешься. А потом он заканчивается.”
― Patrick Ness, More Than This