Abacaba

“По крайней мере эти смерти служили четкой цели, некой конструктивной задаче, превосходящей природные болезни и хищничество. Жизнь являлась борьбой за существование и велась за счет других жизней. Биология же – борьбой за то, чтобы понять жизнь. А исследованием, где единственным автором, начальником и исследователем был сам Брюкс, он боролся за использование биологии для спасения той самой популяции, образцы которой брал. По меркам дарвиновской Вселенной, эти смерти казались почти альтруизмом.
«Дерьмо полное, – заявил неприметный голосок, просыпавшийся в такие моменты. – Ты лично борешься лишь за парочку новых статей, которые надо выжать из гранта, пока финансирование не кончилось. Даже если зафиксируешь каждое изменение в каждой кладе за последние сто лет и подсчитаешь видовые потери до последней молекулы, это не будет иметь ровным счетом никакого значения. Всем наплевать! Ты борешься с реальностью».
За последние годы этот голос стал вечным спутником Брюкса. Он даже не обрывал его тирады. А когда тот наконец иссяк, Дэн подытожил: «В общем, биологи из нас, по-любому, отвратные».”
― Peter Watts, Echopraxia

“Харрингтон в Океании сходным
образом отсылает к «целому телу народа», а позже, в Поли-
тической системе, сообщает, что «форма правления соответ-
ствует образу человека». Особенно систематично применяет
эти традиционные образы Невилл, который создает из них
обрамление трех диалогов, образующих его Plato Redivivus.
Он начинает с того, что представляет нам трех персонажей,
один из которых — Благородный венецианец, член полити-
ческого тела, которое в данный момент наслаждается состоя-
нием наибольшего политического здоровья. Сам он, однако,
как мы узнаем, в последнее время несколько занемог и при-
ехал в Англию искать медицинского совета. Здесь мы пере-
ходим ко второму участнику диалогов — излечившему его
Доктору. Затем узнаем, что оба персонажа хотят выяснить у
третьего персонажа, Английского джентльмена, о расстрой-
ствах, которые беспокоят политическое тело его собственной
страны. Джентльмен честно им отвечает, что английское го-
сударство недавно пережило такую агонию, что едва не испу-
стило дух. Оставшаяся часть диалогов посвящена изложению
планов Джентльмена по восстановлению здоровья английс-
кого политического тела.”
― Quentin Skinner, Liberty Before Liberalism

“– Я не знаю и не уверена, что смогу объяснить, – признала она.
– Да брось!
– Честно. Это как дзен, игра на фортепиано или быть сороконожкой на Небесах. Стоит подумать о том, что делаешь, и все – ты облажался. Надо попасть в эту зону.
– Они же все равно тебя как-то тренировали, – настаивал Брюкс. – Должен быть вполне осознанный процесс обучения.
– С твоей точки зрения, по-другому нельзя, да? – Она прищурилась, глядя на какого-то невидимого монстра, по-прежнему скрывавшегося от глаз Брюкса. – Но они вроде это… обошли. Встряхнули мозги импульсом ультразвука, и в следующий момент я поняла, что прошли четыре дня, и у меня есть все нужные рефлексы. Тут такое дело, что их понимаю даже не я сама, а скорее мои пальцы. Фонемы, ритмы, жесты, иногда движения глаз… – Лианна нахмурилась. – Я вбираю эти подсказки и уравнения, будто они приходят ко мне постепенно, одна за другой. Я их записываю и отсылаю, а на следующий день они появляются в последнем номере журнала «Наука».”
― Peter Watts, Echopraxia

“— Блог? Зачем?
— Больно видеть, как столько мыслей пропадает вотще.
— Я что, бабка старая, мысли записывать?”
― Альфина, Катастеризм