MaryM

“Never mind. Just be advised, boys,” she said, “you’ll want to watch your step, ’cause what I am is, is like a small-diameter pearl of the Orient rolling around on the floor of late capitalism—lowlifes of all income levels may step on me now and then but if they do it’ll be them who slip and fall and on a good day break their ass, while the ol’ pearl herself just goes a-rollin on.”
― Thomas Pynchon, Inherent Vice

“Какая-то мысль засела ему в голову — как пес кружит над норой, не зная, кто затаился внутри, и один голос говорит ему: пес, забудь об этой норе, тебе нет до нее дела — она слишком большая и слишком черная, и следы повсюду указывают на медведя или на кого еще хуже. А другой голос, похожий на хитрый шепот, голос самой его породы, не слишком приятный, слишком настойчивый, твердит: взять его, пес, взять его!”
― Кен Кизи, One Flew Over the Cuckoo’s Nest

“Komunikacija nam je bila sve bolja. Crtali smo celu noć, ona bi povremeno uslužila nekog gosta, nije ih bilo mnogo, i odmah bi se vratila za šank. Ispod crteža smo pisali reči, ona italijanske, a ja srpske i engleske reči.

Učili smo. I pili vino.

Ona je pila manje, jer je ipak bila na radnom mestu.

Učio sam italijanski, uz vino. Nikada nisam pio toliko vina.

Nije bilo nikakve šanse da naučim italijanski. Ali sam zato crtao sve bolje. Nikada nisam ni crtao toliko.”
― Srđan Valjarević, Komo

“Чужая культура – это черный ящик фокусника, куб, в котором ютятся неведомые кролики, голуби и бог весть кто еще. Куб – фигура таинственная именно в силу своей простоты. Это уже потом, при ближайшем рассмотрении, куб оказывается тетраэдром, икосаэдром, додекаэдром. Взгляду открывается все больше граней, пока многогранник не превратится наконец в шар. А шар – идеальная фигура, везде одинаковая. Корейское уже неотличимо от русского, русское – от американского.”
― Александр Стесин, Нью-йоркский обход