Лада Бакал > Recent Status Updates

...бесстрастно выплюнул его,
хоть и немного утомленного безмолвными моно-
логами попутчиков, четыре часа спустя на петер-
бургскую платформу, которая была бы неотличи-
ма от московской, если бы не ряды встречающих
с однотипными табличками «прогулки по кры-
шам»: словно бы с поездом следовала делегация
котов и кошек.

Поразительно, но кажется, что я сегодня дочитаю мою первую книгу на немецком!

"Однако, пожалуй, еще более мощные и стойкие социальные связи возникают между теми, кто вместе пережил что-то ужасное."

Напишу-ка, пожалуй, промежуточную рецензию на половину книги, а то в полной всего не скажешь. Читаю по-английски, и увы, открывала русский перевод — книга безнадежно загублена в переводе, мне кажется, не валялся в переводе ни конь, ни кот, ни корректор; в ней нет брайсонова остроумия; но когда я увидела "Аппалачинскую" тропу рядом с "Аппалачской", все было ясно.
По-английски же вполне душеспасительное чтение.

Не оторваться.

"Ты никогда не будешь права передо мной, потому что не имеешь ни мастерства, ни любви, и если есть нравственность, то она не может охранять того, кто сам так силен.
Зачем быть правым человеку, который каждый миг может сказать мне: «Я не просила тебя любить меня» и отложить меня в сторону?
Не удивляйся, что я кричу, когда ты не делаешь мне больно."

Из письма Сартра Симоне де Бовуар:

“...я смотрел на дерево. Оно было очень красиво, и я не побоюсь привести здесь два ценных для моей биографии факта: именно в Бургосе я понял, что такое кафедральный собор, а в Гавре — что такое дерево; у него всюду были маленькие зеленые стебли, которые все это вытворяли, с шестью или семью листьями, расположенными сверху вот так…»

Совсем не идет подобная проза; скушно и не отвечает ни одному из запросов — скажите, у нее все так? ;(

Формальные приемы у нее в этой книге офигенные, а чувства и наблюдения и того пуще

Надо ли напоминать, что он был поэт и понять его можно только как поэта? Вся его жизнь была поэмой. Он был автором пьесы. То, что он говорил, было поэтичней того, что он писал. То, что он делал, было поэтичней того, что он говорил. Разговоры об «искусстве жить» звучат в наше время искусственно; но святой Франциск обратил свою жизнь в произведение искусства. Многие его поступки покажутся нам нелепыми и непонятными.

Я глянул на дремлющие безмятежно полки. Лестница скрипнула и попыталась прогудеть, нетипично — через ступеньку. И словно против воли. Я подошёл к шкафу, тёмному и солидному — от потолка до пола. «Букинист» — было написано над ним чёрными и красными буквами. На полках именно таких шкафов можно найти всё, что бывало на свете белом, всё, что есть, всё, что будет, всё, что может быть, и кое-что сверх того.

Я глянул на дремлющие безмятежно полки. Лестница скрипнула и попыталась прогудеть, нетипично — через ступеньку. И словно против воли. Я подошёл к шкафу, тёмному и солидному — от потолка до пола. «Букинист» — было написано над ним чёрными и красными буквами. На полках именно таких шкафов можно найти всё, что бывало на свете белом, всё, что есть, всё, что будет, всё, что может быть, и кое-что сверх того.